Дублёрша: читать начало книги онлайн

«Шла Саша по шоссе» и нашла работу

По тому, как он, входя и оглядывая зал, задержал на мне взгляд на мгновение дольше, чем требуется для поиска свободного столика, поняла, что будет клеить. Невольно встрепенулась, «оправила пёрышки», хотя и сознавала, что шансов у меня никаких. Однако мужчина был из тех, кто покоряет с первого взгляда: высокий, плечистый, источающий не просто уверенность в себе, но еще и убеждённость в том, что всё, что он ни делает, делается правильно и во благо всему человечеству. И всё это – в сочетании с совершенно мальчишеским лицом с вздёрнутым носом! Ради такого стоит распрямить спинку, натянуть грудкой ткань старой застиранной кофточки…

Но мне патологически не везет с мужиками. Симпатичный экземпляр еще разок смерил меня взором, встал в общую очередь, начал что-то выбирать на раздаче. Только потом заметила, что он не один: следом пристроился долговязый субъект с торчащим на два вершка кадыком и неопрятной двухнедельной щетиной. Принялся подобострастно советовать, какие изделия общепита стоит отведать. Типичный сюжет: великолепный босс и затюканный подчиненный забежали перекусить.

Потом небритый заметил меня и ткнул шефа локтем в бок. Указал глазами. Великолепный оглянулся, что-то ответил, коротко хохотнул. Долговязый послушно рассмеялся, еще раз поглядел на меня и что-то сказал начальнику. Тот вполоборота, как бы даже удивленно, обозрел мою персону и, словно соглашаясь с долговязым, бросил несколько фраз. Наверное, делился соображениями: откуда такие уродины берутся и как они смеют жить в этом прекраснейшем из миров.

Было очень обидно. Тем более, что тот, первый, с мальчишеским лицом и осанкой гренадёра, мне реально понравился.

Но мне не в первой. Уткнулась в тарелку, произнося про себя мантру о том, что, тщательно пережевывая пищу, продлеваешь себе жизнь. Успела забыть о происшествии, когда высокий с мальчишеским лицом брякнул поднос на мой столик:

– Не занято? Разрешите присоединиться? – уселся, не дожидаясь ответа. Я быстро оглянулась по сторонам. Неприятный спутник моего визави сидел в дальнем углу и, выпятив лопатки, торопливо поедал что-то не слишком питательное.

А мужчина напротив по-мальчишески улыбнулся:

– Позвольте угостить вас пирожным! – опять не дожидаясь ответа, переложил на мой поднос эклер.

– Спасибо! – пискнула в растерянности. В таком темпе меня никто еще не кадрил.

– Кушайте на здоровье! – сам он принялся уплетать «борщ по-столовски», равномерно вскидывая ко рту ложку и взблёскивая на меня прозрачными, как лужицы талой воды, голубыми глазами. – Тем более что это – не просто пирожное, а способ задержать вас на пару минут, чтобы вы ответили на один невинный вопросик.

– Какой? – ощущение готовящегося подвоха не покидало меня. С чего бы это ко мне начали подкатывать такие симпатяги?

– Вы никогда не задумывались над тем, чтобы сделать пластическую операцию? – а вот это откровенное хамство! Что с того, что мои щёчки претендуют на то, чтобы лет через пять сделать меня звездой кастинга на роль «безобразной герцогини»? Если, конечно, кто-нибудь надумает экранизировать этот роман Фейхтвангера?

Но говорить об этом напрямую девушке! В первую минуту знакомства!

– Я вполне удовлетворена своей внешностью, – скрежещу в ответ максимально холодным тоном.

– Вот и зря! Давайте напрямую! Вы ведь отлично понимаете, что добрая половина неудач в вашей личной жизни, да и в профессиональной, происходит из-за патологии некоторых участков соединительной ткани. В результате у вас и треугольная мышца уже не выдерживает нагрузки; смотрите, как начинают опускаться вниз уголки губ, – мой визави с ловкостью престидижитатора извлек карманное зеркальце и сунул мне в нос мое же отражение. – А ведь, согласитесь, даже самый лояльный работодатель, когда встанет вопрос: кого уволить? – предпочтет оставить улыбчивого и симпатичного сотрудника, а не человека с вечно плаксивой физиономией. Ведь ему, работодателю, и невдомёк, что гримаса постоянной обиды на лице у человека – вовсе не проявление унылого характера, а, своего рода врожденный, генетически запрограммированный дефект, – мне следовало встать и уйти еще до того, как он достанет свое зеркальце и начнет мне показывать то, что я и без него прекрасно изучила. Но не успела. И теперь тупо дожёвывала пирожное, наблюдая на амальгамированной поверхности, как липкие крошки сваливаются с уголков моих изувеченных износом «треугольных мышц» губ.

– Вы ведь учительницей работали? Вас уже уволили, или попросили пару месяцев потрудиться школьным психологом, пока не подыщете новое место?

– Извините, вы сюда кушать пришли, или Шерлока Холмса изображать? – я начала подниматься, делая вид, что ухожу, и он смотрел на меня снизу вверх смеющимися голубыми глазами:

– Сидите, сидите! Вы еще не слышали моего предложения! – тут я сорвалась.

– Отстаньте! Если вы агент косметического салона, то вы правильно угадали! Я – безработная училка, и у меня нет денег на ваши процедуры! Приятного аппетита!

– Уже теплее! – он не дал мне уйти. Утопил ложку в недоеденном борще, встал, ловко подхватил под локоток и повел к выходу, маневрируя между столиков. – Осталось найти спонсора!

– Ищите себе спонсора! – прошипела уже на улице: скандалить в кафешке постеснялась. В конце концов, внешне он вел себя безукоризненно – это я изображала взбесившуюся шмакодявку. – Сейчас полосну по роже, и будет вам операция! – раскрыла сумочку и стала нервно, дергающимися пальцами, раскрывать косметичку, внушая себе и ему, что там находится острый маникюрный ножичек.

– Ну-с, мне спонсор не нужен, – он улыбнулся так обворожительно, что косметичка вывалилась у меня из рук и брякнулась на асфальт. – Я, в некотором роде, сам себе спонсор, – нагнулся, поднял косметичку, протянул мне. – Не теряйте! А почему вы не спросите, откуда я узнал, что вы – училка в отставке? И где я собираюсь искать спонсора для вашей операции?

– Вы следили за мной?

– Упаси боже! Просто зашел пообедать; смотрю, сидит симпатичная девушка и ждет эксклюзивное предложение, – мы идём по многолюдной улице, и на меня уже начинают смотреть с осуждением. Как же! Уродина отхватила такого мужика и еще скандалезничает! Но я не успокоюсь, пока не узнаю, как он вычислил, что я работала учительницей! Может, отец одного из моих учеников?

– Ваш ребенок учился у меня? Почему вы решили, что я училка, да еще и уволенная?

– Элементарно, Ватсон! Профессия накладывает на человека неизгладимый отпечаток! На педагогов в особенности. А по поводу увольнения… Работающие труженики отрасли, если не обедают дома, то питаются в школьных столовых. И коли вы заглянули в уличное кафе, значит, к трапезе в образовательных пенатах путь вам заказан. Логично?

– Не спорю! Но это еще не повод для того, чтобы приставать к человеку! Что вам надо?

– Хочу лишь оставить этот мир после себя чуточку лучше, чем он был. И, попутно, помочь двум неплохим людям в обустройстве их жизни.

– Ну и помогайте себе на здоровье! Причем тут я?