Творения. Том первый. ТВОРЕНИЯ АПОЛОГЕТИЧЕСКИЕ. ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ. ИСТОРИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поскольку же идолобесие и безбожие овладели вселенной и сокрыто стало ведение о Боге, [Col. 121] то кому было научить вселенную об Отце? Если скажут – человеку, то невозможно было людям обойти всю подсолнечную, они по природе своей не были бы в состоянии совершить такой путь, <P. 316> ни стать способными иметь доверие [в этом], не имели бы и достаточных сил, чтоб самим собою противостать такому бесовскому обману и иллюзии. Поскольку все были душевно поражены и приведены в смятение бесовским обманом и идольской тщетою, то как можно было людям переуверить человеческую душу и человеческий ум, когда не могли их и видеть? А кто чего не видит, может ли то преобразовать? Но, может быть, скажут, что для этого достаточно было твари. Но если бы достаточно было твари, то не произошло бы стольких зол. Тварь была, но тем не менее люди погрязли в том же заблуждении о Боге. Посему в ком была опять потребность, как не в Боге Слове, Который видит и душу и ум, все в тварях приводит в движение и через тварей дает познавать Отца? Тому, Кто собственным Своим Промыслом и благоустроением вселенной учит об Отце, надлежало и возобновить это учение. Как же бы совершилось это? Скажут, может быть, это можно было совершить тем же способом, то есть снова показать делами творения, что нужно знать о Нем. Но это было уже мало надежно и вовсе ненадежно, потому что люди и прежде оставили это без внимания, и очи их устремлены были уже не горе́, но долу.

Посему-то, желая помочь людям, [Бог Слово] приходит как человек, принимая на Себя тело, подобное им, чтобы те, <P. 318> которые не восхотели познать Его из Промысла Его о вселенной и управления ею, хотя бы из дольних, то есть телесных Его дел,[275] познавали Слово Божие во плоти, а через Него и Отца.

15. Как добрый учитель, пекущийся об учениках своих, снисходя к тем, которые не способны воспользоваться высшими познаниями, конечно, преподает им познания низшие, так поступило и Божие Слово, как говорит и Павел: Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1:21). Поскольку люди, уклонившись от умозрения о Боге и как бы погрузившись во глубину, устремляя очи долу, взыскали Бога в творении и вещах чувственных, воображая себе богами людей смертных и демонов, то из-за этого человеколюбивый и общий всех Спаситель,[276] Божие Слово, приемлет на Себя тело, как человек живет среди людей и обращает на Себя чувства всех людей, чтобы предполагающие Бога в телесном из того, что Господь производит телесными Своими делами, уразумели истину и через Него дошли до мысли об Отце. И чтобы они, как люди, [Col. 124] имея в мысли все человеческое, увидели, <P. 320> что куда ни обратят чувства свои, везде предупреждены этими делами, и отовсюду научались бы истине. Если они приходили в изумление перед тварью, то увидят, что тварь исповедует Христа Господа (ср. Лк. 23:45). Если мысль их была предубеждена в пользу людей и их почитали они богами, то из дел Спасителя, сравненных с делами человеческими, станет ясно, что единственный у людей Спаситель – Божий Сын, потому что у признаваемых богами нет таких дел, какие совершены Богом Словом. А если были предубеждены в пользу демонов, то, видя, как Господь изгоняет их, познают, что Он один есть Божие Слово, а демоны – не боги. Если же ум их был занят людьми уже умершими и потому поклонялись они героям и тем, кого поэты наименовали богами, то, видя воскресение Спасителя, исповедуют, что те боги ложны и что один истинный Господь – Отчее Слово, владычествующее и над смертью. Для сего-то Господь и родился, и явился человеком,[277] и умер и воскрес, делами Своими унижая и помрачая дела когда-либо живших людей, чтобы от всего того, в чем бы ни были убеждены люди, отвлечь их и научить ведению истинного Отца Его, как и Сам говорит: пришел взыскать и спасти погибшее (Мф. 18:11).

16. Ибо поскольку мысль человеческая однажды ниспала в чувственное, <P. 322> то Слово снизошло до того, чтобы явить Себя посредством тела, чтобы, став человеком, обратить на Себя внимание людей, привлечь к Себе чувства их и, когда увидят Его человеком, теми делами, какие производит Он, убедить их наконец, что Он не только человек, но и Бог, Слово и Премудрость истинного Бога. Это намереваясь выразить, и Павел говорит: чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею (Еф. 3:17–19). Ибо Слово, распростершись всюду: и горе́ и долу, и в глубину и в широту (горе́ – в творении, долу – в Вочеловечении, в глубину – во аде, в широту же – в мире),[278] – все наполнило ведением [279] о Боге. А посему-то не тотчас по Своем пришествии Оно совершает жертву за всех, предавая тело на смерть, и воскрешая его, и делая Себя невидимым телесно. <P. 324> Напротив того, и самым телом привлекает на Себя взоры людей, пребывая в теле и творя такие дела, являя такие знамения, которые показывали в Нем уже не человека, но Бога Слово. Ибо Спаситель Вочеловечением [Col. 125] явил сугубое человеколюбие и тем, что уничтожил в нас смерть и обновил нас, и тем, что, будучи неявлен и невидим, явил Себя в делах и показал, что Он – Отчее Слово,[280] Вождь и Царь вселенной.

17. Он не был заключен в теле так, что, когда был в теле, тогда не был и вне тела, ни когда приводил его в движение, тогда вселенная лишена была Его действия и Промысла. Но что всего удивительнее, Он, как Слово, ничем не был содержим, а наипаче Сам все содержал. И как пребывая в целой твари, хотя по сущности Он вне всего, <P. 326> однако же силами Своими присущ всему, все благоустрояя, на все и во всем простирая Свой Промысл, оживотворяя и каждую тварь, и все твари в совокупности, объемля целую вселенную и не объемлясь ею, но весь всецело пребывая в едином Отце Своем, так и пребывая в человеческом теле и Сам оживотворяя его, вне всякого сомнения, оживотворял и вселенную, пребывал во всех [тварях] и был вне вселенной,[281] давал познавать Себя в теле делами и не переставал являть Себя в действии на вселенную.[282] Душе хотя и свойственно рассматривать в помыслах и то, что вне ее тела, однако же не простирать своих действий на что-либо вне ее тела и своим присутствием не приводить в движение то, что отдалено от тела. Человек, когда думает о чем-либо отдаленном, через это еще не приводит отдаленного в движение и не переносит с одного места на другое. И если кто-то сидит у себя в доме и размышляет о том, что на небе, то еще не движет через это солнце и не поворачивает небо, но хотя видит их движущимися и сотворенными, однако же не может поэтому произвести их сам. Не таково было Божие Слово в человеке. Оно не связывалось телом, а, напротив того, скорее Само обладало им, <P. 328> посему Оно было и в теле и находилось во всех [тварях], и было вне сущих и упокоевалось в Едином Отце. И что чуднее всего, Оно проводило жизнь, как человек, все оживотворяло, как Слово, и сопребывало с Отцом, как Сын. Посему, когда рождала Дева, Оно не страдало и, пребывая в теле, не осквернялось, но, напротив того, освящало тем более и тело, потому что, и пребывая во всех [тварях], не делается Оно всему причастным, а, напротив того, все Им тем более оживотворяется и питается. Если и солнце, Им сотворенное и нами видимое, круговращаясь на небе, не оскверняется прикосновением к земным телам и не омрачается тьмою,[283] а, напротив того, само их освещает и очищает, то тем более всесвятое Божие Слово, Творец и Господь солнца, давая познавать Себя в теле, не осквернялось, а, напротив того, будучи нетленным, оживотворяло и очищало и смертное тело. Ибо сказано: Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его (1 Пет. 2:22). [Col. 128]

18. Посему, когда богословы говорят о Слове, что Оно ест, пьет и родилось, тогда знай, что тело, как тело, родилось и питалось подходящей пищей, Само же сопребывающее в теле Божие Слово, все благоустрояя, и тем, что совершало Оно в теле, показывало в Себе не человека, <P. 330> но Божие Слово. Говорится же это о Нем потому, что тело, которое вкушало пищу,[284] родилось, страдало, было телом не кого-либо другого, но Господа. И поскольку Он стал человеком, то прилично говорить о Нем и это, как о человеке, чтобы явствовало, что действительно, а не иллюзорно имеет Он тело.

Но как из сего познавали, что Он присутствует телесно, так и делами, какие совершил через тело, давал Он разуметь в Себе Божия Сына.[285] Посему-то к неверным иудеям и взывал, говоря: Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и понять,[286] что Отец во Мне и Я в Отце (Ин. 10:37-38). Как, будучи невидимым, познается Он из дел творения, так и, соделавшись человеком и невидимый [287] под покровом тела, делами дает знать, что совершающий эти дела – не человек, а Божия Сила и [Божие] Слово. Ибо не человеческое, но Божие дело – повелевать бесам и изгонять их. И видя, как исцелял Он болезни,[288] в которые ввергнут был род человеческий, кто сочтет его человеком, а не Богом? Он очищал прокаженных, хромым давал силу ходить, глухим отверзал слух, слепых делал зрячими (Мф. 15:31),[289] <P. 332> вообще отгонял от людей всякие болезни и всякие немощи. А из этого всякий мог усматривать божество Его. Ибо видя, что возвращал Он человеку и то, чего не доставало от рождения, и родившемуся слепым отверзал очи (Ин. 9:7), кто не заключит из этого, что Ему подчинено и самое рождение человеческое, что Он – Создатель и Творец его? Кто возвращает человеку, чего не было у него от рождения, о том, без сомнения, ясно, что Он – Господь и рождения человеческого. Посему-то вначале, приходя к нам,[290] создает Себе тело от Девы, чтобы и в этом показать всем немалый признак божества Своего, потому что создавший это тело есть Творец и прочих тел. И видя, что тело происходит от одной девы без мужа, кто не придет к той мысли, что явившийся в этом теле есть Творец и Господь и прочих тел? Также видя, что сущность воды изменена и претворена в вино (Ин. 4:46), кто не заключит, что сотворивший это есть Господь и Творец сущности всех вод? Посему-то, как Владыка, ступает Он на море и по нему ходит как по суше (Мф. 14:25), [Col. 129] и в этом показывая видящим признак Своего владычества над всем. Насыщая же малым количеством пищи великое число людей и из недостатка производя избыток, так что пятью хлебами насытились пять тысяч человек (Ин. 14:21) <P. 334> и еще столько же осталось, давал разуметь этим не иное, как именно то, что Он Господь Промысла о вселенной.

19. Все же благоугодно было сотворить Спасителю,[291] чтобы люди, которые не познавали Его Промысла обо всех и не уразумевали божества Его из творения, хотя бы через телесные Его дела возвели к Нему взор и через Него приобрели себе понятие ведения об Отце, по сказанному выше, из частного заключая о Промысле Его над целой вселенной. Ибо, видя власть Его над бесами или видя, что бесы исповедуют Его Господом своим (Мк. 1:24, 34), кто еще станет колебаться мыслью, что Он – Божий Сын, Божия Премудрость и Сила (ср. 1 Кор. 1:24)? Он сделал так, что и сама тварь не умолчала, но, что всего чуднее, во время смерти, лучше же сказать, во время торжества Его над смертью, то есть на кресте, вся тварь исповедала, что познаваемый и страждущий в теле не просто человек, но Божий Сын и Спаситель всех. Ибо когда солнце отвратилось, земля потряслась, горы распались (Мф. 27:51-52; Лк. 23:45), все пришли в ужас, – тогда показывало это, что распятый на кресте Христос есть Бог, а вся тварь – раба Его, страхом своим свидетельствующая о присутствии Владыки.

Так Бог Слово явил Себя людям в делах. Следовало бы описать также и конец пребывания Его в теле <P. 336> и обращения с людьми, сказать, какова была телесная Его смерть, тем более [292] что это главное в нашей вере, и вообще все люди говорят об этом, чтобы знать тебе, каким образом и из этого ничуть не менее познается Христос как Бог и Божий Сын.

20. Что касается причины явления Его во плоти, то, насколько было возможно, отчасти и по мере сил нашего разумения объяснили мы это выше, а именно сказали, что преложить тленное в нетление (ср. 1 Кор. 15:53–54) подходило не кому-то иному, как Спасителю его, вначале сотворившему вселенную из ничего; что снова воссоздать образ в людях не кому-то иному было свойственно, как Отчему Образу; что смертное воскресить бессмертным не кому-то иному было свойственно, как Самоисточной Жизни [293] – Господу нашему Иисусу Христу; что научить об Отце, упразднить же идольское служение не кому-то иному подобало, как Слову – единому, Единородному, истинному Отчему Сыну, приводящему вселенную в благоустройство. Поскольку же, наконец, надлежало заплатить долг, лежащий на всех (ибо, по сказанному выше, Он во всяком случае должен был умереть, ради чего Он и пришел), то после того, [Col. 132] как доказал божество Свое делами, <P. 338> приносит, наконец, и жертву за всех, вместо всех предавая на смерть храм Свой (ср. Евр. 9:12, 24), чтобы всех сделать свободными от ответственности за древнее преступление (ср. Откр. 12:9), о Себе же, в нетленном [294] теле Своем явив начаток Всеобщего Воскресения, доказать, что Он выше и смерти.

И не дивись, что многократно говорим то же и о том же. Поскольку беседуем о Божием благоволении, то много раз изъясняем одну и ту же мысль, чтобы не оказалось что-либо опущенным и не подпали мы обвинению, что сказанное нами неудовлетворительно. Ибо лучше подвергнуться порицанию за повторение, нежели опустить что-либо такое, о чем должно было написать.

Итак, тело, поскольку имело оно общую со всеми [телами] сущность и было телом человеческим, хотя по необычайному чуду образовалось от одной Девы, будучи смертным, по закону подобных тел подверглось смерти, по причине же сошествия в него Слова не потерпело свойственного телесной природе тления, а, напротив того, ради вселившегося в него Божия Слова пребыло вне тления. И чудным образом в одном и том же совершилось то и другое: и смерть всех исполнилась на Господнем теле, и уничтожены им смерть и тление ради соприсущего в нем Слова. Нужна была смерть и надлежало совершиться смерти за всех во исполнение долга, лежащего на всех. <P. 340>

Посему-то, как сказано выше, поскольку невозможно было умереть Слову, потому что Оно бессмертно, то приняло Оно на Себя тело, которое могло умереть, чтобы, как Свое собственное, принести его за всех и, как за всех пострадавшему, по причине пришествия Своего в тело Ему лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству (Евр. 2:14–15).

21. Поскольку умер за нас общий всех Спаситель, то несомненно, что мы, верные во Христе, не умираем уже теперь смертью, как древле, по угрозе закона, потому что таковое осуждение отменено, но с прекращением и уничтожением тления благодатью воскресения, по причине смертности тела, разрешаемся уже только на время, какое каждому определил Бог, дабы получить лучшее воскресение (Евр. 11:35). Наподобие семян, ввергаемых в землю, мы, разрешаясь, не погибаем, но, как посеянные, воскреснем (ср. 1 Кор. 15:42–44), потому что смерть упразднена по благодати Спасителя. <P. 342> Посему-то и блаженный Павел, соделавшись для всех поручителем воскресения, говорит: Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало?[295] (1 Кор.15:53–55).

Скажут: если нужно было Ему за всех предать тело на смерть, то почему не сложил с Себя тела, как человек, как обычно, но дошел до того, чтобы Ему быть распятым? Приличнее было бы сложить с Себя тело с честью, нежели претерпеть вместе с поруганием такую смерть. Смотри же: такое возражение не есть ли опять человеческое? А что совершено Спасителем, то поистине Божественно и по многим причинам достойно Его божества. Во-первых, смерть, приключающаяся людям, приходит к ним по немощи их естества; не могут они долго существовать и со временем разрушаются, потому случаются с ними болезни и они, изнемогая, умирают. Господь же не немощен, но Божия Сила, Божие Слово и Самоисточная Жизнь. Посему, если бы сложил с Себя тело где-либо наедине и, как обычно людям, на одре, то подумали бы, что и Он потерпел это по немощи естества и Он ничем не больше прочих людей. <P. 344> По-скольку же Он – Жизнь и Божие Слово, а смерти надлежало совершаться за всех, то, как Жизнь и Сила, Собою укреплял тело; когда же надлежало совершиться смерти, не в Себе, но от других заимствовал предлог к совершению жертвы, потому что не надлежало терпеть болезни Господу, врачующему болезни других, и также не надлежало изнемогать телу, в котором Он подкреплял других в немощах. Но почему же Он и смерти не воспретил так же, как и болезни? Потому что для принятия смерти имел Он тело, и не подобало воспретить смерти, чтобы не воспрепятствовать и воскресению. А также не подобало, чтобы и болезнь предшествовала смерти, иначе вменилось бы это в немощь Тому, Кто был в теле. Но разве не алкал Он? Да, алкал по свойству тела, но не умирал от голода,[296] потому что облекшийся в тело был Господь. Посему-то, хотя умерло [тело] для искупления всех, но не видело тления, ибо воскресло всецелым, потому что было телом не кого-либо иного, но самой Жизни.

22. Скажет кто-нибудь: надлежало укрыться от злоумышления иудеев, чтобы тело Свое сохранить совершенно бессмертным. Пусть слышит таковой, что и это не приличествовало Господу – Слову Божию, истинной Жизни: как не приличествовало Самому нанести смерть телу Своему, так и не подобало избегать смерти, наносимой другими, <P. 346> но преследовать смерть до истребления. Посему справедливо поступил Господь, [Col. 136] что не сложил с Себя тела Сам, а также и не избегал злоумышляющих иудеев.[297] Такое дело не немощь показывало в Слове, а, напротив того, давало уразуметь в Нем Спасителя и Жизнь, потому что ожидал смерти, чтобы ее истребить, и наносимой Ему смерти спешил положить конец для спасения всех. Сверх того, Спаситель пришел положить конец не Своей смерти, но смерти всех людей; посему не собственной смертью сложил с Себя тело, поскольку Он, как Жизнь, не имел ее, но принял смерть от людей, чтобы и эту смерть, прикоснувшуюся к Его телу, истребить совершенно.

Притом и из следующего можно видеть, почему Господне тело имело таковую кончину. У Господа главной целью было воскресение тела, которое собирался Он совершить, ибо знамением победы над смертью было бы всем показать оное, всех уверить, что совершено Им уничтожение тления и даровано уже нетление телам. И как бы всем в залог этого нетления и как признак будущего для всех Воскресения соблюл Он тело Свое нетленным. Посему если бы тело пострадало от болезни и Слово на виду всех разрешилось от тела, <P. 348> то Врачующему болезни других не приличествовало бы не позаботиться о собственном Своем орудии, изнуряемом болезнями. Как поверили бы, что отгонял Он немощи других, если бы изнемог у Него собственный храм? Или стали бы смеяться, что не может удалить от Себя болезни, или сочли бы нечеловеколюбивым к другим, потому что может и не делает.

23. А если бы без какой-либо болезни, без какого-либо страдания, где-либо наедине тайно или в пустынном месте, либо в доме, либо где бы то ни было сокрыл Он тело и потом, опять внезапно явившись, сказал о Себе, что воскрес из мертвых, то все сочли бы это басней и слову Его о воскресении не поверили бы, тем более что вовсе не было бы свидетельствующего о смерти Его. Воскресению должна предшествовать смерть, потому что без предшествовавшей смерти не было бы и воскресения. Посему если бы смерть тела приключилась где-либо втайне, то, поскольку смерть была бы невидима и совершилась не при свидетелях, то и воскресение тела было бы неявно и не засвидетельствовано. И почему бы, воскресши, стал проповедовать о воскресении, когда смерти попустил совершиться неявно? Или почему бы, когда на виду у всех изгонял бесов (Мк. 1:34), слепому от рождения возвратил зрение (Ин. 9:7) и воду претворил в вино (Ин. 4:46), удостоверяя тем, что Он – Божие Слово, не показать на виду у всех, что смертное нетленно, в удостоверение того, что Он – Жизнь? И как ученики Его возымели бы дерзновение проповедовать воскресение, не имея права сказать, <P. 350> что прежде Он умер? Или как поверили бы им, когда бы стали утверждать, что сперва была смерть, а потом воскресение, если бы не имели свидетелями смерти тех самых, перед кем с дерзновением утверждали это? Если и в том случае, [Col. 137] когда и смерть и воскресение совершились на виду у всех, тогдашние фарисеи не хотели верить, но даже и видевших воскресение принуждали отрицать его (Мф. 26:11–15), то, без сомнения, если бы совершилось это скрытно, – сколько придумали бы предлогов к неверию![298] Как же показаны были бы и конец смерти, и победа над нею, если бы не на виду у всех, призвав смерть, обличил ее, что она уже мертва, истощенная нетлением тела?

24. Но нужно предупредить нам своим ответом то, что могут сказать другие. Ибо скажут, может быть, и это: «Если смерти Его надлежало совершиться на виду у всех и быть засвидетельствованной, чтобы поверили и слову о воскресении, то надлежало придумать хотя бы славную смерть, чтобы избежать по крайней мере бесчестия креста». Но если бы Он так поступил, то дал бы [повод] подозревать Себя в том, что имеет силу не над всякой смертью, а только над той, которую придумал для Себя, и тем был бы опять не меньший предлог к неверию в воскресение. Посему-то не от Него, но по злоумышлению приключилась телу смерть, чтобы Спасителю истребить ту самую смерть, которую люди причинили Ему. <P. 352> И как доблестный борец,[299] великий и разумом,[300] и мужеством, не сам себе избирает противников, чтобы не дать [повода] к подозрению, будто бы иных страшится, но предоставляет это власти зрителей [301] (особенно если они враждебны по отношению к нему), чтобы, низложив того, кто будет противопоставлен ему, удостоверить в своем превосходстве всех, – так и Жизнь всех, Господь и Спаситель наш Христос, не от Себя придумал смерть телу, чтобы не показаться боящимся другой какой-нибудь [смерти], но, приняв смерть от других, и именно от врагов, какую они почли ужасной, бесчестной и ненавистной, такую и претерпел на кресте, чтобы, и ее низложив, о Себе удостоверить, что Он есть Жизнь, державу же смерти <P. 354> упразднить совершенно. И совершилось весьма чудное и необычайное дело: замыслили для Него смерть бесчестную, но она-то и послужила знамением победы над самой смертью. Потому-то Он не претерпел Иоанновой смерти через усекновение главы (Мф. 14:8–11), не был перепилен (Евр. 11:37), как Исаия, чтобы и в смерти сохранить тело неразделенным и всецелым, и потому, чтобы у желающих разделять Церковь и предлога не было [для того].

25. И это в ответ внешним,[302] которые любят много умствовать. Но и из нас кто-нибудь, не по любви к спорам, а из любви к научению, может спросить: «Для чего Он претерпел не что иное, как крест?» Пусть слышит и он, что пострадать так, а не иначе к нашей служило пользе и для нас [Col. 140] всего лучше, что это претерпел Господь. Ибо если пришел Он на Себе понести проклятие, на нас бывшее, то как бы иначе стал проклятием, если бы не принял смерть, бывшую под проклятием? <P. 356> Но это – крест, ибо так написано: проклят висяй на древе (Втор. 21:23; Гал. 3:13). Потом, ежели Господня смерть есть искупление всех и Господней смертью разрушается стоявшая посреди преграда (Еф. 2:14) и совершается призвание язычников, то как бы призвал нас, если бы не был распят? На одном кресте умирают с распростертыми руками. Посему Господу прилично было и крест претерпеть, и распростереть руки, чтобы одной рукой привлечь к Себе ветхий народ, а другой – [призванных] из язычников, тех же и других соединить в Себе.[303] Это и Сам Он изрек, давая разуметь, какой смертью искупит всех. Ибо говорит: когда вознесен буду, всех привлеку к Себе (Ин. 12:32). И еще: если враг рода нашего, диавол, пав с неба, блуждает внизу по воздуху и там, властвуя над другими демонами, подобными ему непокорностью своей, производит через них иллюзии в обольщаемых и намеревается задерживать восходящих, о чем говорит и апостол: <P. 358> князя, господствующего в воздухе, действующего ныне в сынах противления (Еф. 2:2), а Господь пришел низложить диавола, очистить воздух и нам открыть путь для восхождения на небеса, как сказал апостол: через завесу, то есть плоть Свою (Евр. 10:20), а сему надлежало совершиться через смерть, то какой иной смертью совершилось бы это, как не смертью, принятой в воздухе, то есть на кресте? Ибо только умирающий на кресте умирает в воздухе. Посему-то Господь не без причины претерпел крест, ибо, вознесенный на нем, очистил воздух от диавольских и всяких бесовских козней, говоря: видел сатану, как молнию спадшего (Лк. 10:18); открывая же путь к восхождению на небеса,[304] обновил оный, говоря также: возмите врата князи ваша, возмитеся врата вечная (Пс. 23:7). Ибо открытие врат нужно было не для Самого Слова, как Господа всяческих, ведь ничто сотворенное не заперто для Творца, но имели в этом нужду мы, которых возносил Он собственным телом Своим (ср. 1 Фес. 4:17), потому что как на смерть принес за всех [в жертву] тело, так телом же опять проложил всем путь и к восхождению на небеса.

26. Итак, смерть за нас на кресте приличествовала и была сообразна делу; причина для того оказывается во всех отношениях достаточной и ведет к верным заключениям, что спасению всех надлежало совершиться не иначе, как крестом. <P. 360> Ибо и в этом случае,[305] то есть на кресте, Господь не оставил Себя неявленным, но сверх всего соделал и то, что и тварь [Col. 141] засвидетельствовала о присутствии ее Создателя. Храм же Свой, тело, ненадолго оставил в таком состоянии, но, только показав мертвым от приражения к нему смерти, немедленно и воскресил в третий же день, неся [306] с Собой и знамение победы над смертью, то есть явленное в теле нетление и непричастность страданию. Мог бы Он и в самую минуту смерти воздвигнуть тело и показать снова живым, но прекрасно и предусмотрительно не сделал этого Спаситель, потому что сказали бы, что тело вовсе не умирало или что не совершенная коснулась его смерть, если бы в то же самое время явил и воскресение. И если бы смерть и воскресение последовали в [один и] тот же промежуток времени, то, может быть, неявной сделалась бы слава нетления.[307] Посему-то, чтобы показать тело мертвым, Слово и пострадало среди дня и в третий день всем показало тело нетленным. Чтобы показать смерть в теле, воскресило его в третий день, но чтобы не подать повода к неверию (если бы воскресло после долгого пребывания во гробе и совершенного истления), будто бы имеет на Себе уже не то, а иное тело (из-за этой долговременности иной не поверил бы явившемуся и забыл прошедшее), то по этой самой причине Он терпит не более трех дней и не длит ожидания слышавших то, что было сказано Им о воскресении, но, пока слово звучало еще в ушах их, <P. 362> пока не отводили еще очей и не отрывались мыслью, пока живы еще были на земле и на том же месте находились и умертвившие, и свидетельствующие о смерти Господнего тела, – Сам Божий Сын показал, что тело, в продолжение трех дней бывшее мертвым, бессмертно и нетленно. И для всех стало ясно, что тело умерло не по немощи естества вселившегося Слова, но для уничтожения в нем смерти силой Спасителя.[308]

27. А что смерть сокрушена, что крест сделался победой над нею, что она не имеет уже более силы, но действительно мертва, немаловажным признаком и ясным удостоверением сего служит то, что пренебрегается она всеми учениками Христовыми, все наступают на нее и не боятся ее, но крестным знамением и верой во Христа попирают ее как мертвую. Древле, пока не совершилось еще Божественное пришествие Спасителя,[309] все оплакивали умирающих как погибших. Теперь же, поскольку Спаситель воскресил тело, смерть уже не страшна, но все верующие во Христа попирают ее, как ничтожную, и скорее решаются умереть, нежели отречься от веры во Христа. Ибо несомненно знают, что умирающие не погибают, [Col. 144] но живы и через Воскресение сделаются нетленными. Один лишь <P. 364> диавол, древле злым образом надругавшийся над нами посредством смерти, по уничтожении ее мучений остался истинно мертвым. И вот доказательство этому: люди, прежде нежели уверуют во Христа, представляют себе смерть страшной и боятся ее, а как скоро приступают к Христовой вере и Христову учению, до того пренебрегают смертью, что с готовностью устремляются на смерть и делаются свидетелями [310] воскресения, совершенного Спасителем [311] в низложение смерти; даже младенцы возрастом спешат умереть, и не только мужи, но и жены учатся, как бороться со смертью. Столь немощной стала она, что и жены, прежде обольщенные ею, смеются теперь над ней, как над мертвой и расслабленной.[312] Когда законный царь победит в войне тирана и свяжет его по рукам и ногам, тогда уже все мимоходящие издеваются над ним, наносят ему удары, терзают его, не боясь его неистовства и свирепости, потому что побежден он царем. Так, поскольку смерть побеждена и опозорена Спасителем на кресте, связана по рукам и ногам, то все ходящие во Христе попирают смерть и, делаясь за Христа мучениками, издеваются над ней, осмеивая ее и говоря написанное выше: Смерть! Где твое жало? ад! где твоя победа? (1 Кор. 15:55). <P. 366>

28. Маловажное ли это свидетельство немощи смерти или маловажное ли это доказательство победы, одержанной над ней Спасителем, когда дети и юные девы во Христе ни во что ставят здешнюю жизнь и помышляют о том, чтобы умереть? Человек по природе боится смерти и разлучения с телом. И всего необычайнее, что облекшийся верой крестной пренебрегает и тем, что естественно, и не боится смерти за Христа.

И так же, как огонь имеет естественное свойство жечь, и если скажут, что есть вещество, которое не боится огненного сожжения и даже доказывает собой, что огонь перед ним бессилен (и таков, как говорят, у индийцев каменный лен),[313] то, если не верит кто-то таким рассказам и захочет на опыте изведать сказанное, он, без сомнений одевшись в несгораемый материал, бросится в огонь и удостоверится наконец в бессилии огня; или если пожелает кто-то увидеть связанного тирана, то, конечно, пойдет для сего в область и владения победителя и там на деле увидит, что бывший страшным для других уже стал бессилен, – подобно этому если кто-то и после стольких доказательств не верует еще во Христа и после того, как было такое множество Христовых мучеников, [Col. 145] затем тех, которые отличаются во Христе, которые ежедневно насмехаются над смертью, колеблется еще мыслью в том, действительно ли смерть упразднена и обрела свой конец, то прекрасно он делает, что изъявляет удивление при всем этом, но да не будет же, по крайней мере, <P. 368> упорен в неверии и да не отрицает с бесстыдством того, что так очевидно, а, напротив того, как взявший каменный лен узнаёт, что в огне он несгораем, или как желающий видеть связанного тирана идет во владение победителя, так и этот, не доверяющий победе над смертью, пусть восприимет веру Христову, придет к учению о ней и увидит немощь смерти и победу над ней. Ибо многие прежде не веровали и насмехались, впоследствии же, уверовав, до того стали пренебрегать смертью, что сами сделались Христовыми мучениками.[314]

29. Если же крестным знамением и верой во Христа попирается смерть, то пред судом истины ясно видно, что одержал победу и восторжествовал над смертью и довел ее до изнеможения не кто иной, как Сам Христос. И если прежде смерть была сильна, а потому и страшна, ныне же по пришествии Спасителя, после смерти и воскресения тела Его, смерть пренебрегается, то ясно, что она упразднена и побеждена Христом, взошедшим на крест. Если по прошествии ночи является солнце и озаряются все надземные места под солнцем, то, конечно, нет сомнения, что это то же самое солнце, которое повсюду разлило лучи свои, и тьму рассеяло, и все осветило. Так, поскольку смерть пренебрегается и попирается со времени спасительного явления в теле и крестной кончины Спасителя, <P. 370> то ясно, что Тот же Спаситель, Который явился в теле и упразднил смерть, и ныне ежедневно торжествует над ней в учениках Своих. Ибо когда видим, что люди, по природе немощные, устремляются на смерть, не ужасаются ее разрушительности, не страшатся нисхождения в ад, но с готовностью сердца призывают на себя смерть, не трепещут мучений, но идти за Христа на смерть предпочитают даже здешней жизни, или когда мы бываем зрителями того, как мужи, жены и малые дети по благочестивой вере во Христа стремятся и спешат на смерть, – тогда будет ли кто-то столь скудоумен или столь маловерен и до того ослеплен умом, чтобы не понять и не рассудить, что Христос, за Которого люди терпят мучение, Сам уготовляет и дает каждому победу над смертью, приводя ее в изнеможение в каждом из уверовавших в Него и носящих на себе крестное знамение? Кто видит попираемую змею, особенно если знал прежнюю ее свирепость, тот [Col. 148] не сомневается уже, что змея мертва и совершенно изнемогла, если только не повредился он в уме и здравы у него телесные чувства. Кто, видя, что дети играют львом, не познает из этого, что лев мертв или потерял всю свою силу? Как можно увериться в истине этого своими глазами, так, поскольку верующие во Христа смеются над смертью и пренебрегают ею, никто да не сомневается более, <P. 372> никто да не остается в неверии, что смерть упразднена Христом и разрушительность ее уничтожена и прекращена.

30. Сказанное перед этим служит немаловажным подтверждением того, что смерть упразднена и Крест Господень есть знамение победы над ней. А что общим для всех Спасителем и истинною Жизнью – Христом совершено уже бессмертное воскресение тела, на то для имеющего здравое око ума яснейшее всякого слова доказательство является в видимом. Ибо если, как показано в этом слове, смерть упразднена и при Христовом содействии все попирают ее, то тем более Сам Он первый попрал и упразднил ее Своим собственным телом. По умерщвлении же Им смерти чему надлежало быть? Не тому ли, чтобы тело воскресло и этим явлено было торжество над смертью? Из чего же и явствовало бы, что смерть упразднена, если бы не воскресло Господне тело?

Если же кому-то недостаточно еще этого доказательства воскресения Господнего, то пусть удостоверится в утверждаемом тем, что видит перед глазами. Ибо если сделавшийся мертвым не может никак действовать и благотворность его простирается только до гроба, а потом прекращается, одним же живым можно действовать и иметь влияние на людей, то кому угодно, пусть рассмотрит и вследствие увиденного сделается судьей и признает истину. Поскольку Спаситель так действует на людей и ежедневно повсюду такое множество населяющих <P. 374> Элладу и варварскую землю невидимо убеждает приступать к вере в Него и покоряться учению Его, то будет ли еще кто-либо колебаться мыслью, что действительно было воскресение Спасителя и что Христос жив, вернее же сказать, что Он есть Жизнь? Свойственно ли мертвому приводить мысль человеческую в такое умиление, чтобы люди отрекались от отеческих законов и поклонялись Христову учению? Или если Христос бездействен (ибо таким быть свойственно мертвому), то каким образом прекращает Он действенность в действующих живых, и прелюбодей уже не прелюбодействует, человекоубийца уже не убивает, обидчик не домогается уже корысти, а нечестивец наконец становится благочестивым? Если не воскрес Он, но мертв, то как же ложных богов, которые, по утверждению неверующих, живы, и чествуемых ими демонов изгоняет, преследует и низлагает? Ибо где только именуются Христос и вера Его, там истребляется всякое идолослужение, [Col. 149] обличается всякая бесовская прелесть. Ни один демон не терпит и имени Христова, но едва слышит его, как предается бегству. А это – дело не мертвого, но живого, и преимущественно дело Божие. Иначе смешно будет об изгоняемых Им демонах и упраздняемых Им идолах утверждать, что они живы, а о Том, Кто изгоняет Своей силой и обращает их в ничто, <P. 376> Кого все исповедуют Сыном Божиим, – о Том говорить, что Он мертв.

31. Неверующие в воскресение сами на себя произносят великое обличение, если Христа, Которого называют они мертвым, не изгоняют все демоны и чествуемые поклонением боги, напротив того – Христос всех их обличает в том, что они мертвы. Ибо если справедливо, что мертвый бездействен, Спаситель же ежедневно совершает столько дел, привлекая людей к благочестию, убеждая к добродетельной жизни, научая бессмертию, исполняя любви к небесному, открывая ведение об Отце, вдыхая силу против смерти, являя Себя каждому, истребляя идольское безбожие, между тем как ничего такого не могут сделать чтимые неверными боги и демоны, напротив того, в присутствии Христовом делаются мертвыми, бездейственными и пустыми призраками и крестным знамением прекращается всякая магия, обращаются в ничто всякие чары, все идолы лишаются своих поклонников и оставляются ими, всякое неразумное наслаждение прекращается и всякий человек обращает взор от земли к небу, – то кого же после этого назвать мертвым? Совершающего ли все это Христа? Но совершать это несвойственно мертвому и совершенно бездейственному, лежащему бездыханным (что скорее относится к демонам и идолам, как к мертвым). Сын Божий, как живой и действенный, ежедневно <P. 378> действует и совершает спасение всех, а смерть ежедневно оказывается изнемогшей, идолы и демоны изобличаются в том, что они мертвы, поэтому никто уже не может сомневаться в воскресении Его тела.

Но неверующий в воскресение Господня тела не знает, по-видимому, силы Божиего Слова и Божией Премудрости. Ибо если Господь вполне воспринял на Себя тело и усвоил Себе его не без особенных важных причин, как доказано это в слове, то как же надлежало Господу поступить с ним? Или какой конец тела должен был последовать, как скоро [Слово] единожды снизошло на него? Не могло оно не умереть, как смертное и за всех приносимое на смерть, для чего и уготовал Себе его Спаситель. Но не могло оно и остаться мертвым, потому что сделалось храмом Жизни. Посему хотя умерло, как смертное, однако же ожило благодаря силе обитающей в нем Жизни, и признаком воскресения служат дела.

32. Если же не верят в воскресение Господнего тела, потому что [Его] тела [более] не видно, то смотри: неверующие [Col. 152] отрицают сообразное с естеством, потому что Богу свойственно быть невидимым, но познаваемым из дел, как сказано было выше. Посему если нет дел, то справедливо не верят невидимому, а если дела вопиют и доказывают ясно, то для чего они намеренно отрицают столь явно обнаруживающуюся жизнь воскресения? Если помрачен ум, то даже внешними чувствами можно видеть непререкаемую силу Христову и божество. Слепой не видит солнца, <P. 380> но, ощутив произведенную им теплоту, знает, что есть над землей солнце. Так и прекословящие: если еще не веруют, доныне оставаясь слепыми для истины, то, познавая силу на других верующих, да не отрицают божества Христова и совершённого Христом воскресения. Ибо ясно, что если Христос мертв, то не изгонял бы Он демонов, не разорял бы идолов,[315] потому что демоны не послушались бы мертвого. Если же явственно изгоняются они этим именем, то явно видно, что Он не мертв, тем более что демоны, видя и невидимое людьми, если бы Христос был мертв, могли бы знать это и вовсе не стали бы повиноваться Ему. Теперь же то, во что нечестивые не веруют, демоны видят, что Он – Бог, и потому бегут и припадают к Нему, говоря, что говорили, когда Он был в теле: знаем Тебя, Кто Ты, Святый Божий (Мк. 1:24; Лк. 4:34) и: Что Тебе до нас, Сын Бога? молю Тебя, не мучь меня (Мк. 5:7; Лк. 8:28). Итак, поскольку бесы исповедуют и дела свидетельствуют ежедневно, то пусть никто да не противится бесстыдно истине, ибо явственно видно, что воскресил тело Свое Спаситель и что Он истинный Сын Бога, из Него, то есть от Отца, произошедший, собственное Его Слово и Премудрость и Сила (ср. 1 Кор. 1:24), Который напоследок времен для спасения всех воспринял на Себя тело, научил вселенную об Отце, упразднил смерть <P. 382> и всем даровал нетление обетованием Воскресения, как начаток сего Воскресения, воскресив собственное Свое тело и показав в знамении Креста памятник победы над смертью и ее тлением.

[275] В одной из рукописей добавлено: «учение творит, обходя, словно солнце, посредством дел в теле». – Ред.

[276] В одной из рукописей вместо «Спаситель» стоит «Отец». – Ред.

[277] В одной из рукописей: «явился людям». – Ред.

[278] В ряде рукописей вместо «в широту же – в мире» стоит: «в широту же – в нашей вселенной». – Ред.

[279] В ряде рукописей читаем: «ведением и Светом Его и животворящей силой». – Ред.

[280] В ряде рукописей добавлено: «Сын Божий и Сам Собой есть». – Ред.

[281] В одной из рукописей добавлено: «и все содержал и управлял опять-таки Своей Божественной силой и присутствием, и это совершенно удивительно, что…». – Ред.

[282] В двух рукописях вместо «действии на вселенную» добавлено: «будучи созерцаем из деяния во вселенной и ее устроения, ибо все через Него творит Отец и без Него ничего не появляется из появляющегося». – Ред.

[283] Ср.: Диоген Синопский, а также: Блж. Августин. О вере и символе, 10. – Ред.

[284] В одной из рукописей добавлено: «и пило». – Ред.

[285] В двух рукописях вместо фрагмента, заканчивающегося здесь, а начинающегося выше словами: «Говорится же это о Нем», стоит следующий текст: «Сам же Бог Слово, пребывая в теле и все устрояя через то, что Он совершал в теле, Себя давал познавать не только как человека, но и как Бога Слово. Ибо будучи человеколюбив, Единородный Сын благого Отца ничего не оставлял лишенным Себя, но для невидимых [то есть для Ангелов. – Ред.] невидимо (разночтение: «видимо». – Ред.) через Промысл в твари давал Себя познавать, людям же по превосходству [перед Ангелами. – Ред.] через собственное тело давал познавать Отца, Божественным же Своим учением и делами являя Себя Сыном Божиим». – Ред.

[286] В Синодальном тексте: поверить. – Ред.

[287] В ряде рукописей вместо «невидимый» стоит «вмещаемый». – Ред.

[288] В одной из рукописей добавлено: «мановением и словом». – Ред.

[289] В одной из рукописей добавлено: «и немым даровал способность говорить, воскрешал мертвых». – Ред.

[290] В ряде рукописей: «приходя в наши места». – Ред.

[291] В одной из рукописей: «Духу». – Ред.

[292] В одной из рукописей добавлено: «повторение догмата, которое ты, как любитель ведения, не замедли обозначить в душе как весьма полезное». – Ред.

[293] Букв.: «Саможизни». – Ред.

[294] В одной из рукописей: «в тленном». – Ред.

[295] В некоторых рукописях вместо: Смерть! где твое жало? стоит: Смерть! Где твоя победа? Ад, где твое жало? – Ред.

[296] В ТСО: «не истаевал гладом». – Ред.

[297] В ряде рукописей вместо фрагмента, заканчивающегося здесь, а начинающегося выше словами: «Но почему же и смерти не воспретил так же, как и болезни?», стоит следующий текст: «Поэтому Он принес Свое тело [в жертву] не через собственную смерть, но причиненную другими. Но почему Он не скрылся от злоумышления иудеев? Чтобы храм (разночтение: “чтобы тело храмом”) вообще бессмертным сохранить, потому что и это не подобало Господу [то есть иметь Свое тело умершим окончательно и без воскресения. – Ред.]. Ибо не подобало Слову Божию, Сущей Жизни, ни Самому причинить смерть телу Своему, ни избегать [смерти,] причиняемой другими. И Сам не стремился очень к погибели, так что, естественно, не Сам сложил тело, ни опять-таки не избегал злоумышляющих иудеев. Ибо, будучи Жизнью, не позволил телу быть поврежденным смертью, но, более того, уничтожил ее в теле». – Ред.

[298] Ср.: Ориген. Против Цельса II, 56. – Ред.

[299] Использование спортивных метафор в духовной области хотя и встречалось в нехристианской литературе (см., например, у Платона, стоиков, Филона и Плотина), но развито было в христианстве, например у св. апостола Павла (1 Кор. 9:24–26), а также у Климента Александрийского (Педагог, 12), св. Мефодия Олимпийского (Пир десяти дев, 11), Евсевия Кесарийского (Церковная история, VI). См.: SC. № 199. P. 353–354. – Ред.

[300] В одной из рукописей: «силой». – Ред.

[301] В одной из рукописей: «дерзающих». – Ред.

[302] Т. е. не христианам – иудеям и язычникам. – Ред.

[303] Под ветхим (древним) народом подразумеваются иудеи. Ср.: Дидахе, 16, 6; Свт. Ириней Лионский. Против ересей V, 17, 3; Свт. Ипполит Римский. Благословение Иакова, 6. – Ред.

[304] Ср.: Свт. Афанасий Великий. Житие св. Антония, 22; Евсевий Кесарийский. Толкование на Псалмы, 7, 24. – Ред.

[305] В ряде рукописей вместо фрагмента, заканчивающегося здесь, а начинающегося выше словами «державу же смерти», стоит следующий текст: «И пусть никто более не сомневается, что смерть совершенно упразднена и над ней восторжествовала жизнь. Ибо к поистине ужасной и позорной смерти на кресте от людей Он приблизился, и ее Господь Сам добровольно принял, чтобы упразднить смерть и уверить в совершенной Своей победе над смертью. По этой причине [Он не мог умереть] из-за болезни, ибо было бы неподобающе для Него умереть собственной смертью из-за невероятности ее, ни Сам для Себя выдумать способ смерти из-за домыслов неверующих, но тело приняло смерть из-за злоумышления врагов, но высоко и превознесено был распят, чтобы благодаря явной для всех смерти явиться всем и его воскресение было бы постижимо и доступно вере. Страдающее тело умерло в соответствии с природой тел, имело же веру в нетление благодаря обитавшему в нем Слову. Ведь в умиравшем теле Слово не умерло, ибо Оно было бесстрастным, нетленным и бессмертным, будучи Словом Божиим, сопребывая же с телом, воспрепятствовало Само природному тлению тел, о чем и Дух говорит Ему: ниже даси преподобному Твоему видети истления (Пс. 15:10). Ибо тело было телом человеческим, как предречено: Имею власть отдать душу и власть имею опять принять ее (Ин. 10:18) разлучением Слова (разночтения: “произволением Слова”, “разлучением души”). Сам же Он был Божией Силой и Божией Премудростью и Словом и Жизнью всех (разночтение: “Саможизнью”)». – Ред.

[306] В одной из рукописей добавлено: «людям». – Ред.

[307] В одной из рукописей: «благодать воскресения». – Ред.

[308] В ряде рукописей добавлено: «И когда это произошло, то не было сомнения в том, что действующий и ходящий в теле – не человек, но Бог Слово и Жизнь всех. И удостоверение столь великих свершений не сокрыто, но очевидно». – Ред.

[309] В ряде рукописей и в ТСО далее: «страшна была смерть и самим святым». – Ред.

[310] Т. е. мучениками. – Ред.

[311] В одной из рукописей: «победы, совершенной Спасителем». – Ред.

[312] В ряде рукописей вместо фрагмента, заканчивающегося здесь, а начинающегося выше словами: «и не только мужи», стоит следующий текст: «зная, что [она] лишена силы и сделалась мертвой». – Ред.

[313] Амиант, один из видов асбеста.

[314] В ряде рукописей: «свидетелями победы Христа над смертью». – Ред.

[315] В ТСО: «не расхищал бы корыстей идольских». Греческий глагол σκυλεύω дословно означает «грабить», «отнимать», «снимать», например с убитого врага доспехи. – Ред.