– Просто еда, – поправил Деми. - Чем больше еды – тем, значит, праздничнее. О, а вот и Микки. Эйя, Микки!
Как показалось Рене, высокий смуглый парень совсем не рад был видеть Деми сан Котта. Но на Рену он посмотрел без неприязни.
– С праздником, - пискнула та.
В глазах Микки появился интерес.
– Надо говорить – не с праздником, а с днём Андреа.
Рена прижала ладошку к губам.
Ей ужасно хотелось узнать, кто такая Андреа – не святая же! Никогда Рене не доводилось слышать о святой с таким именем. Но Микки уже церемонно взял девушку под руку и спросил:
– Желаете подойти к ней?
– Конечно, – храбро ответила девушка. – А Деми?
– Какой такой Деми? – удивился Микки, словно Котт не шёл с ними рядом.
Рена решительно высвободила руку и схватила под локоть своего напарника. Он внушал ей больше доверия.
– Он мой друг, – сказала она. – И раз привёл меня, то имеет на это право и…
– Андреа в жизни не захочет видеть какого-то Деми, – заверил её Микки.
– А вы спрашивали?
– Она не слышит. И не видит, – тихо сказал Котт.
Тут где-то поблизости заиграла музыка – не слишком громкая для такой оживлённой улицы, но вполне различимая. И снова Рена узнала «Уличный оркестр Викки Делира».
У стены старого трёхэтажного дома сидела под полосатым солнечным зонтом женщина. Древняя, как мир, так показалось Рене. В свете загорающихся фонариков и мерцании углей в жаровне тускло блестели её белёсые глаза. Зачем ей был зонт? Неясно! А зачем ей, глухой, граммофон, что стоял у её ног? Рена не очень понимала.
Микки подошёл к старухе и прикоснулся к её руке. Женщина слегка вздрогнула и громко сказала:
– А, это ты, Микки! Мы начали без тебя! Все ли танцуют?
Ещё никто не танцевал, но людей собралось очень много.
– Пусть все едят, пьют и танцуют, – объявила Андреа и хлопнула в ладоши. – Я люблю, когда люди веселятся. Помнишь, как танцевала моя Луиза, Микки? Сердце замирало.
Рене уже сунули в руки завёрнутую в тонкую лепёшку еду: истекающее соком мясо, пахучую зелень, крупно нарезанные овощи, поджаренные на решётке над углями. Рот моментально наполнился слюной. Кролик там или не кролик, а кусать эту лепёшку с начинкой хотелось отчаянно и как можно быстрее: пока всё не остыло на холодном осеннем воздухе.
– Скажи ей, что я здесь, - сказал Деми. – Ты же можешь!
Микки покачал головой.
– Все ли танцуют? - снова спросила Андреа. – Я не чувствую дрожи в коленях.
– Скажи!
– Она не хочет тебя знать, – ответил Микки.
– А в чём дело? - спросила Рена, торопливо прожевав пахнущее дымком, пряное, островатое мясо. - Почему она не хочет? Откуда вы знаете, что не хочет?
– Проваливай, диа, – грубо ответил ей Микки. – Нечего тут красивой аране делать, среди уличной пыли!
И он сделал странный жест, сложив пальцы щепоткой. Деми дёрнулся, словно его ударили.