Страха не было. Была обречённость и сожаление. Вдруг он увидел перед собой лицо Меркулова… Он смотрел ему в глаза и улыбался. А потом какая-то невидимая сила подтолкнула мотоцикл, задав необходимую траекторию для приземления, вернула ему инерцию. Алексей сделал рывок мотоцикла на себя и оседлал его. Приземление гонщика прошло под оглушительный рёв стадиона.
Вэйс откатил мотоцикл в сторону, ноги не держали, были ватные. Он не верил в то, что произошло там, в воздухе. Такого просто не могло быть!!! И это улыбающееся лицо Лёхи Меркулова… Он сполз с мотоцикла на землю и не мог отдышаться. И вдруг он увидел Её. Она бежала к нему, рыжие волосы развевались на ветру ярким пламенем:
– Вэ-э-эйс!!!
На едва гнущихся ногах Алексей поднялся к ней навстречу и раскрыл объятья.
Она в истерике била его в грудь маленькими кулачками:
– Я ненавижу тебя! Ненавижу!!! Я чуть не умерла от ужаса там, внизу…
И уже покрывала его лицо поцелуями, шепча:
– Ненавижу… сумасшедший мой, любимый мой… ненавижу…
Вэйс посмотрел в её лицо, родное, мокрое от слёз, сияющие глаза и нашёл шепчущие, мягкие, податливые губы…
– Ты так нужен мне, Вэйс.
Когда Наумов подлетел, он увидел свою Лею, сидящую на мотоцикле, и Вэйса, который нежно прижимал её к себе и целовал. С минуту смотрел он на это зрелище, потом деликатно отвернулся и тихо ушёл.
Они летели на мотоцикле под 150 км/ч в направлении Листового. Вэйс чувствовал всем телом, как она прижимается к нему сзади. Тёплый встречный ветер в лицо навеял особое состояние Алексею:
– Я намерен окончательно и бесповоротно занять твоё место, парень, – мысленно обратился Вэйс к Меркулову. – Хотя, если б ты был против, ты бы не помог мне там, во время прыжка. Прости, что не поблагодарил сразу…
Они пили чай на кухне, глядя друг на друга шальными глазами.
– Вэйс, ты, наверное, сочтёшь меня избалованной… Ты можешь отнести меня в спальню на руках? – попросила Лея, стыдливо опуская глаза.
Вэйс всё сразу понял:
– Он так делал?
Она лишь тихо покачала головой. Волна нежности к ней захлестнула Вэйса, проглотив комок в горле, он кивнул:
– Всегда… Только на руках… Обещаю.
* * *
Лея сладко спала. Вэйс так и не сомкнул глаз. Сегодня эта девочка разрушила все его представления о самом себе. Где, в каких недрах таилась внутри него нежность?! Только сейчас она хлестанула на поверхность бурным потоком, смывая всю его хвалёную брутальность. Каждое прикосновение к ней, лёгкое, как к мотыльку, будоражило, словно он, Вэйс, был оголённым нервом. Она не отпускала его взглядом и целовала его в глаза. И её дыхание рядом с его губами доводило Вэйса до дрожи, до исступления…
Сейчас он лежал и пытался себя собрать. Если б кто-нибудь задал Вэйсу вопрос: "Были ли у него женщины до сегодняшней ночи?", он бы ответил: "Нет!"
"Как удивительно устроена жизнь," – думал он, вспомнив первое появление Леи в его доме. "Извини, кажется, я твою чашку разбила…"
"Лея! Ты не чашку разбила, ты разбила мою прошлую жизнь, разом и вдребезги!"
Турава открыла глаза.
– Ты что, не спал всю ночь?
Он кивнул, не сумев соврать ей.
– Боялся: закрою глаза, а ты исчезнешь, "как сон, как утренний туман…"
И он поцеловал её.
– Глупый! Куда я от тебя исчезну?! Ты ж притягиваешь, как магнит: оторваться невозможно! Я с Берлина по тебе с ума схожу!