― Почему нет?
― А как же ваша номенклатура? ― поинтересовалась я, иронично, намекая на записи что он ведет.
― Она мне не нужна. ― док посмотрел в сторону, ― Это он? Тот самый рояль?
Не отслеживая его взгляд, неопределенно хмыкнула.
― Он, окаянный… Всё помните, значит?
― Не забываю. ― подтвердил он. Я поёжилась, неуверенная в своих ощущениях, после всех этих потрясений. Забудешь такое, как же.
― Тебе некомфортно здесь? ― заметил док. Уверенно закивала.
― Очень. Давайте пожалуй уберемся отсюда.
― Хорошо. ― согласился психолог.
Глава 11. Чувства ― каприз
― Она пугала тебя в такие моменты? ― спросил док, когда мы расположились в студии на чердаке. Самое уютное мне место, после домика на клёне. Гетман сидел на подоконнике, расслабленно закинув ногу на ногу. Я за мольбертом, в пол оборота к нему, набрасывая линии на чистый белый лист.
― Я не могла понять, что происходит с ней, и что я сделала не так, спровоцировав её… ― мельком посмотрела на мужчину, примеряясь к нему карандашом, я прищурила один глаз, ― В общем, из того что я могу помнить: да, чертовски.
― Что произошло с твоим братом?
Вздохнув, принялась переносить отмеренные параметры на бумагу.
― Сейчас, я уже не уверенна, ― ответила я честно.
― Потому, что многого не можешь вспомнить? ― догадался Гетман.
― Да, но кое-что… ― я слегка подвисла, пытаясь понять, что хотела подсказать мне моя память, ― Просто один клочок, очень странный и не вяжется с моим нынешним представлением о ситуации. Он успокаивал меня, или я его… и было много крови… не знаю. ― мотнула я головой, ― И самое странное, что я позволяла ему это, он мог меня касаться, выходит я ему доверяла. ― сделала я вывод.
― Значит да. ― подтвердил мужчина, ― Это всё, что ты помнишь о своём детстве?
― Нет, но в рецидивах моей маман мало привлекательного и уж точно ничего интересного. ― пробормотала я ловко орудуя карандашом, ― Что ещё? Она маниакально относилась к моему развитию и образованию. Я помню запах, какой-то… цитрусовый что ли. Не знаю, что это, но апельсины до сих пор даже видеть не могу.
― Именно апельсины? ― уточнил док. Подумав, кивнула.
― Да, только их.
― Что ещё?
Проинспектировала задворки своего сознания, на предмет старых заброшенных воспоминаний.
― Полумрак и тени… похоже на театр теней, ну знаете, такой, который создают из теней рук, делая разные фигуры на свету. Не знаю, что это было, но мне это нравилось, это приносило прям какой-то восторг. Ещё… яркий свет, и холод, и… всё. Дальше не знаю, но это неприятно, даже жутко. Потом что-то произошло, что-то очень страшное, и болезненное, и всё что я могу сказать об этом, что как-то связанны с его исчезновением и моей фобией. Но что именно это было, не могу сказать, не помню. И… Вот! ― пристукнула я карандашом по мольберту, и развернулась к доку, ― Он выбил апельсин из моих рук сказав, что он отравленный. Вот почему я их избегаю. ― вспомнила я и вернулась к зарисовке. ― Я даже не в жизнь не припомню как он выглядит, но помню, что у него были светлые волосы и чёрные-чёрные глаза, просто антрацитовые. Знаете, настолько чёрные, что не видно где кончается граница зрачка, и начинается радужка.
― Это внушало страх?
― Как ни странно, но… нет. Да, он был ненормальным, как сказал Коля, просто пугающим до чёртиков. Но сейчас у меня это вызывает… сомнение что ли, не знаю. Не знаю почему. И больше ничего, да и эти воспоминания откуда, я даже не знаю.
Немного подумав он спросил:
― Тебя вводили в состояние гипноза ранее?
― Да. Почему-то эффект оказался разрушительным.
― Значит, гипноз тебе противопоказан, ты должна вспомнить самостоятельно.