― А кого мне ещё винить? ― пожала я плечами, тушуя мягким карандашом, ― Мать спятила, отец спился, кое-кто вообще пропал чёрте куда… ― многозначительно посмотрела на Гетмана, ― Вам, Александр Сергеевич, как вообще, не страшно со мной разговаривать, нет?
Он лишь задумчиво обвёл взглядом студию, поверх очков.
― Ну, судя по всплывшей информации твоя мать была не в себе за долго до тебя. А твой отец явно в порядке сейчас.
В его прохладных чертах на секунду скользнуло что-то горькое. Смесь сожаления и негодования. Он, хоть и психиатр, хоть и кандидат медицинских наук, а может уже и доктор, но человек, явно выросший в иной атмосфере. В нормальной, правильной, чёрт возьми, атмосфере! Как психолог, он может меня и понимает, но как человек, не понимает, как такое может быть. Ему просто чисто по-человечески невдомёк, как столько нагромождений и сплетений нашего карнавала душ, процветали в течении столь долгих лет.
Да, в каком-таком, чёртовом, вообще, я живу измерении?!
― Так бывает, что человек, побывавший в руках недобросовестных и некомпетентных психиатров, твёрдо убеждён, что просто не может впоследствии оказаться в порядке. ― произнёс он несколько хмуро, с нотами разочарования, ― В нашей стране ― психиатрия увы, чуть ли не карательная медицина.
Задохнувшись от негодования, пронзила его потрясённым взглядом.
― Предлагаете мне отнестись к ней с пониманием? ― возмутилась я сквозь сталь и лёд вставший мне поперёк горла. ― Серьёзно?!
― Нет, только к самой себе. ― опроверг он спокойно.
Мне планку кидает, просто заворачивает. Плотно сомкнув глаза, провела ладонью по лицу и выдохнула. Сделав глубокий вдох, посмотрела на свои руки. Их поработила мелкая нервная дрожь.
― Давно в вашем доме работает гувернантка?
― Альбина, пришла уже после всей этой белиберды, которую я не могу вспомнить. ― сказала я сменяя гнев на лёгкую грусть, ― Но она возможно может вам поведать сказку, о том как маленькая девочка слетела с катушек, убила своего нагваля, и вскрылась.
― Нагваль… это ведь тотемизм, не так ли? ― переспросил док. Я кивнула в ответ. Потерев ладони друг о друга, вернулась к рисованию.
― Наслышан. ― сказал он размышляя, ― Твоя мать христианка?
― Моя мать чокнутая. ― усмехнулась я серо, ― И нет, она убеждённая атеистка.
― У тебя часто случаются провалы в памяти?
Подправляя и стирая лишние линии ластиком, я пожала плечами.
― В последнее время, вообще не случаются.
― Какой период? ― решил уточнить док.
― Вот уже года три или около того. Или нет…
Гетман смотрел на меня внимательным, ожидающий пояснений взглядом.
― Аля, говорила, что у меня до сих пор случаются приступы парасомнии.
Психолог, еле заметно повёл бровью, подаваясь чуть вперёд.
― Ты ничего мне не говорила о парасомнии.
Я одарила мужчину хмурым холодным взглядом.
― Зато мой отец в этом преуспел.
― Как давно у тебя нарушения сна? ― спросил он игнорируя мою реплику.
― Вот уже лет девять, не меньше. ― ответила я.
― Как это проявляется?
― Я могу говорить, даже отвечать на вопросы, если их задают, правда исключительно на-дене, почему-то. Могу плакать, играть на рояле, даже что-то рисовать, а могу банально причинить себе вред. Может ещё что-нибудь, в этом доме полно камер, которые могут фиксировать всё, кроме моей комнаты. ― рассказала я, ― В своей, я давно уже вывела камеру из строя, и не единожды, так что наблюдения там нет. Я не могу спать. И вообще мне хватает паранойи, такое обозрение мне не прельщает. ― посмотрела вокруг, ― Здесь кстати камер тоже нет, поскольку Инна вообще не в курсе, о том что может быть на чердаке. ― поймав вопросительный взгляд психолога, я слегка маниакально улыбнулась, ― Она вообще панически боится чердаков.