– Есть такие? – женщина заглянула в папку, прочитала ещё раз, – Ковалёв и Ермакова? Или раздумали?
Наташе пришлось сделать шаг вперёд.
– Не раздумали вроде. Я – Ермакова.
Толпа расступилась, образовав круг на паркете. И в центре этого круга стояла Наташа, лицом к лицу с женщиной распорядительницей, которая продолжала наседать:
– Ермакова? А где же ваш Ковалёв?
Наташа пожала плечами. Чёрт, неудобно-то как. И мобильника нет под рукой, чтобы Борьку тут же, немедленно набрать. Мобильник в сумке, а сумка – у Жени, чтобы не портить свадебный наряд ненужными аксессуарами. Растерянность разодетой для праздника невесты веселила публику.
– Эй, невеста, где жениха потеряла? – выкрикнул девичий голос, зычный, прямо под гармошку петь таким.
– А что, если я за него буду? За этого, за Ковалёва? Ничего, подойду? – это уже мужской баритон, чей-то гость, наверное, не жених, жених так шутить не будет, можно и схлопотать от невесты своей. Наташа пыталась улыбнуться шутникам, но, вероятно, получалось плохо, потому что следующий возглас уже ставил диагноз ситуации:
– Да он сбежал, не иначе, девка-то вон как зыркает! Того гляди, прожжёт дырку! У такой не забалуешь!
– Нет его нигде, – это Таня отчитывалась, запыхавшись. – Мы везде были. Ленка даже в мужском туалете искала! – Таня захихикала, не обращая внимание на то, что творится вокруг. Сама Лена излучала мрачность под стать Наташе и отчитываться о состоянии мужского туалета не захотела. А вот догнавшая девочек Женя нисколько не была ни рассержена, ни растеряна. Ей достались цветы всех девчонок, три тяжелых букета, и она несла их бережно и спокойно, зная, что делает нужное дело и цветы здесь – самое важное. Паузу прервала женщина-распорядитель:
– Ладно, разбирайтесь тут пока…. – и снова заглянула в свои бумаги. – Для бракосочетания приглашаются Грибулин Александр Романович и Сокова Людмила Ивановна. Приготовиться!
Из массы кружева и шёлка отделилась Сокова, оказавшись мелкой и кудрявой, как болонка. Шагнула навстречу своему Грибулину – длинному, нескладному парню. Вот сейчас они возьмутся за руки и войдут под своды Зала Торжественных Событий, чтобы стать, наконец, мужем и женой. Они станут мужем и женой вместо нас! – Наташа не успела додумать эту грустную мысль, потому что с другой стороны зала, как раз из-за спины без пяти минут молодожёнов Грибулина и Соковой, через толпу пробирался … да что там! Разрезал, расшвыривал толпу, дробил ее на части, на молекулы и атомы, шквал и ураган. Это Боря пробивал себе путь к невесте.
Он увидел Наташу и устранил последнее препятствие – Грибулина, да так, что тот согнулся пополам от неловкого удара локтем в живот. Следующим движением Борис неумолимо должен был смести с пути и Сокову, но та уже осознала опасность и успела запрыгнуть в стоявшую рядом огромную кадку с пальмой. Повезло ей, что такая маленькая болоночка! – Наташа в этой ситуации почему-то гораздо сильнее сочувствовала Соковой и Грибулиной, чем радовалась на свой счёт, что к ней, наконец-то, присоединился жених. Посмотрите только на него! Галстук сбит на бок, очки сидят косо… Зачем он вообще их надел? Ведь гораздо лучше выглядит без них. Рубашка спереди почти вылезла из брюк. Жених!
А Боря не знал, к кому бросаться первым: конечно, к Наташе! Но рядом нуждались в помощи поверженные им Грибулина и Соков. Нет, любовь взяла верх над благородством – Боря выбрал Наташу:
– Милая моя, ты тут стоишь одна, как, наша очередь ещё не прошла?
Боря сгрёб ее в охапку, поцеловал и, не отпуская, побежал на помощь пострадавшим: подал руку присевшему у стеночки Грибулину… достал из кадки притихшую Сокову. Извинялся и расшаркивался, бил себя пяткой в грудь и порвал бы на груди рубаху, да Наташа не дала. Ладно, бывает. Ребята простили. Даже номерами телефонов с Борей обменялись. Ровное движение конвейера брачующихся застопорилось было, но вот всё пошло своим чередом: Грибулин и Сокова со своими гостями скрылись за дверью Зала Торжественных Событий. И борькино опоздание объяснилось: действительно, уважительная причина, хотя, боже мой, как некстати:
– Прости, дорогая, я опоздал, – слова вываливались из его рта, обгоняя друг друга, так, что трудно было понять, – лопнуло колесо, представляешь? Пока вызвали такси – я никак не мог объяснить, где мы находимся, пока новая машина пришла…
У свадебной машины лопнуло колесо. Бывает же такое! Вот и Юрка, догнавший Борю, подтверждает, поддакивает и цокает языком. Юрка подошёл позже, зато вида не потерял: такой подтянутый, причёсанный, благоухает парфюмом, а не потом. Галантный кавалер, что тут скажешь! Это у человека в крови. Юрка такой. А вот Боря – не такой. Но это ведь не главное!
– А позвонить – никак нельзя было? – Наташа задаёт вопрос, заранее зная ответ. Отвечает – Юрий:
– У него разрядился, я свой забыл, у шофера – не поверишь! – деньги кончились. Как на зло!
И это случается. Только с нами почему-то всё чаще и чаще. Но Боря всегда умеет всё исправить, и телефон он уже зарядил, в машине, пока ждали другую. Ведь у него зарядка всегда с собой, вот какой он молодец!
– Наташ, ну скажи, что я молодец!
И Наташа сказала Боре – то, что он хотел услышать:
– Ты – гений. Эйнштейн отдыхает! – И то, чего он слышать не очень хотел:
– Ну вот, теперь этих Грибулиных ждать! Да что там Грибулины – придется пропустить еще пары три – пока ты будешь причесываться и чистить ботинки, – Наташа посмотрела на Борю через камеру мобильного телефона, чтобы сделать снимок жениха – вот такого, милого недотёпы. Изображение в кадре ей не понравилось и щёлкать она не стала, продолжая говорить Боре то, чего слышать он не хотел совсем:
– Пиджак можно не гладить. Все равно ты же опять его помнешь, так чего зря время терять!
Юрка, как настоящий шафер, на котором лежала ответственность за то, чтобы свадьба состоялась, попытался сгладить ситуацию:
– Чтобы не терять напрасно времени, предлагаю выпить за счастливое воссоединение молодых перед алтарем, вопреки проискам злобных сил!
И, жестом фокусника, шафер достал из-за спины бутылку шампанского, протянул ее Боре, а сам вытащил из кармана стаканчики и раздал дамам. Нелегкая обязанность открыть бутылку досталась жениху напрасно. Не сегодня! Не его день. Хотя, казалось бы, как раз его… Нет, пробка не разбила люстру, не попала в глаз одному из женихов, не стала причиной скандала. Но тугая пенная струя, вырвавшись из бутылки, взвилась к потолку и опала прямо на невесту. На её тщательно уложенную причёску. И тщательно накрашенное лицо.
Все засмеялись. Кроме Наташи. Ей уже было не до смеха. На платье! Дорогущем и стильном, из плотного жаккарда, сейчас расплывётся пятно прямо на лифе… Наташа не могла видеть, как оно расплывается, но прямо чувствовала кожей щупальца влажного и липкого шампанского осьминога. Зато подол она видела. Безобразно! На ткани, которая только что была атласно-гладкой, под пенным следом веселящей струи морщатся бугристые дорожки. Вот сейчас раздастся первое: