Мне снилось, что я стоял посреди белой комнаты, где было только три простые вещи: потолок, стены и пол. Да и их существование было крайне сомнительно. На меня внезапно нахлынула беспричинная паника. Я всегда боялся белого цвета. Не знаю почему. Просто он мне сильно не нравился. Разве что, цвет бумаги. Но это был совсем другой белый. Это был окрас листов, ожидающих, пока ты дашь им смысл. А этот белый был агрессивным.
Захотелось закричать, да так, чтобы я проснулся и навсегда забыл об этом сне. И уже почти открыл рот, когда в комнату зашли два человека в белом. Да что за напасть-то такая! Только у одного был белый пиджак, рубашка, галстук, штаны и даже белая обувь. А второй был в белой олимпийке. Белый спортивный костюм. Даже не представляю, что было на уме у человека, надевшего полностью белый спортивный костюм.
Именно поэтому мое природное любопытство взяло вверх над инстинктом самосохранения. И оно всё ещё пыталось достучаться до меня: «Беги! Беги, пока не поздно!». Но я ответил ему: «Да помолчи ты. Дай послушать, что говорят эти два чудака». Тогда самосохранение махнуло на меня рукой и ушло плакать в дальний угол от горя – такой я у него плохой.
– Все очень плохо, – начал человек в смокинге.
– О, сегодня без мата. Какой сюрприз, – с насмешкой ответило существо в спортивном костюме.
– Заткнись уже, Их!
– Люблю, когда меня называют моим эстонским именем: Ванемуйне.
– Да хоть Бэс, достал уже.
Ванемуйне… Ванемуйне… где-то я уже слышал это имя. И где?
И тут, моя память подвели меня и я вспомнил. Это был бог музыки в эстонской мифологии. От этого мне стало не по себе.
– И всё это из-за некроманта? – спрашивает бог музыки.
– Ну, а из-за кого ещё? – обидчиво ворчит его собеседник, – он мне и раньше не нравился. Еще до того, как узнал о его существовании. А теперь, просто… ну, ты понимаешь. Ну нельзя так со мной. Я же хрупкий.
– Мало ли, что могло с тобой случиться.
– Армия Олимпа повержена. Асы заперлись в Асгарде. И не представляю, какая сила нужна для того, чтобы Один встал в наши ряды. А Иисус, впервые на моей памяти, окружил себя ангелочками и пускает к себе только Аллаха. Конечно, что ещё может быть со мной не так?!
– Признай, могло бы быть и хуже.
– Да куда ещё хуже.
– К примеру, некромант, вместо того, чтобы заставить олимпийцев отступить, перебил их всех. Потом, разделил бы свое войско. Половину бы отправил на Асгард, вторую на Эдем. И сейчас пробил бы оборону Одина и Иисуса.
– И такое могло быть? – он резко повысил голос, полный нескрываемого ужаса.
– Могло бы быть ещё хуже.
– Да как???
– Он мог бы быть сейчас здесь.
Знали бы они. Но при этих словах, чудак в смокинге чуть было не упал в обморок. Но Ванемуйне успел его схватить и привести в чувство.
– Да успокойся ты, Сергей, лучше, чем терять сознание, о того, чего нет, делай то, что нужно. А что не нужно делать не нужно.
Я засмеялся. Оказывается, эстонское божество читало Алана Милна, а точнее, его «Вини Пуха». Вспомнил детство, называется. А потом понял, что засмеялся вслух.
Оба уставились прямо на меня. Подумал, что всё. Дни мои сочтены, потому что сейчас меня испепелят два сумасшедших божка. Но никакой реакции с их стороны так и не последовало. Сначала обиделся, дескать, как так, что на меня и внимания не хотят обращать?! Затем понял, что они меня не видят и не слышат.
Чудесно.
– Какой-то ты ранимый, – продолжал Ванемуйне, – знал бы, предпочёл вообще с тобой не встречаться.
– Это я ранимый! – закричал он, – ты такой беззаботный. На всё тебе по-фиг, вечно я должен всё расхлебывать за нас обоих. Я не могу просто так успокоиться!
– Зря ты так говоришь. На меня положено ничуть не меньше обязанностей. Просто я отношусь к ним по-другому. Если к важным делам относиться, как к шутке и делать их с улыбкой, то может получиться совсем неплохо, и даже лучше. И стресса меньше, и нервов. А у нас нервы, сам знаешь, не железные.
Его собеседник медленно приходил в норму.