Ночь в Новом Орлеане: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Как насчет супа?

И не дождавшись ни положительных, ни отрицательных комментариев к своему предложению, он встал и быстро, воодушевился идеей перекормить нас, убежал куда-то далеко. По крайне мере, он исчез из нашего поля зрения.

Обрадовавшись его уходу, Лида, которая сама не понимал, толи она хочет, чтобы её накормили, или, чтобы оставили в покое и не кормили, сказала:

– Скорее всего, мы не дошли и до середины предстоящего банкета и утро у нас будет не слишком добрым.

– Утро никогда добрым не бывает. В этом вопросе я – итальянец.

– Почему итальянец? – оживилась Джесс.

– Потому что в самом итальянском языке отсутствует понятие хорошего утра. Они просто с усталыми и убитыми лицами с полуживой интонацией в голосе и с не скрытой ненавистью ко всему живому, говорят друг другу: «бонжорно», при этом, едва сдерживаются, чтобы не ударить собеседника ножом. И ползут на кухню, где залпом выпивают еспрессо или капучино. Вспоминая этого, мне кажется, что я – итальянец. Или, у меня просто не было утра, когда всё хорошо.

– Это да, – сухо вспомнила Чарли, подтверждая факт наличия у меня резкой неприязни к утрам.

– Тем не менее, – продолжал я, – вся эта утренняя ненависть легко проходит после хорошей дозы кофеина. До того, как я выпью кофе, на меня просто невозможно смотреть без жалости. Эта привычка закрепилась у меня давно, с тех самых чудесных лет, когда я страдал бессонницей. С тех пор прошло много времени и, слава эволюции, спать по ночам у меня, кое-как, выходит. Жаль только, привычка осталась. И теперь, я чувствую себя беспомощным перед судьбой развратницей. И только следуя по рецепту, что-то может исправиться. Две столовые ложки коньяка нужно разбавить в кофе с молоком, где кофе и молока должно быть поровну. Довольно простой рецепт. И только этот напиток позволяет почувствовать себя живым. После него можно сказать: «Этот день будет либо неплохим, либо чудесным, и никак иначе!».

На этой позитивной ноте меня прервал Али, который зашел к нам, держа кастрюлю, больше напоминающую бочку, с супом.

– Этот суп называется 100 специй, – гордо начал он, – но из-за нехватки ингредиентов в нём всего девяносто три сорта специй. Заранее извиняюсь. Надеюсь, вы мне простите.

Он сказал это так, как будто ожидал, что из-за нехватки семи сортов специй мы проклянём его, юродивого, навеки. Как будто можно заметить такой несущественный недостаток.

– Девяносто три? – недоверчиво переспросила Джесс.

– Да, извини.

– Так много? – всё ещё отказывалась она принимать реальность такой, каковой она является.

– Нет, не много, а катастрофически мало! Но надеюсь, несмотря на это, вам понравится. Я его не плёл, а варил. Такие вещи нельзя просто создать.

Приняв гордый вид, он принялся наливать каждому положенную ему порцию.

Сам суп особо ничем не отличался от обычного бульона. Одна лишь только вода, слегка жёлтоватого цвета. Я попробовал одну ложку только для того, чтобы не обидеть Али. Ни то обидится и перестанет насылать качественные наваждения, чтобы те практически ничем не отличались от оригинала.

Но я явно его недооценил! Уже после первого глотка я почувствовал, что просто не могу не съесть ещё! Такой вкусной еды я не ел с детства, хоть и не имел ничего такого! Разве что, в моих грезах об ушедшем детстве.

Про девяносто три специи Али не соврал. Хоть по вкусу там было не меньше тысячи. Наверное, просто у меня недостаточно хороший вкус, чтобы оценить каждую из девяносто трех цветовых, ничем не похожих друг на друга, гамм в одной ложке. Всё равно – это было нечто невероятное. Через несколько секунд я умолотил всю миску и закричал:

– Восхитительно!

На самом деле, ни русский, ни какой-либо другой человеческий язык не мог полностью описать восторг, в который я пришел после этого божественного блюда.

– Спасибо, ради таких слов стоило стараться, – по лицу Али было видно, что он доволен ничуть не меньше моего. А казалось бы, от чего?

Оглядевшись, я увидел, что все миски пусты и рожи девочек исполнены отдохновения и благоговейного трепета перед шедевром.

Видимо, на радостях, они проглотили языки, и теперь молча, одними лишь глазами, просили добавки.

Я съел ещё одну миску, затем ещё одну. После третьей я взял себя в руки и съел ещё десять. Мой желудок так не радовался никогда. Каждая его клеточка была исполнена специй, которые переходили одна в другую так быстро, что я едва мог это почувствовать. Оставалось лишь продолжать и слепо верить, что это не закончиться никогда.

Через час мы поняли, что весь суп закончился и едва сдержались, чтобы не расплакаться. Но, сдержав слёзы, огляделись по сторонам.

Вокруг меня лежало двадцать семь пустых мисок. Рядом с Лидой сорок три. Куда мне до неё. А вот Чарли, эта негодница, успешно сопротивлялась всеобщему безумию, и рядом с ней было всего девятнадцать мисок. Джесс съела столько же, сколько и я. Каждая миска был где-то по пол литра. Посчитайте сами, насколько велик был наш аппетит.

Али, видимо, тоже не выдержал и присоединился к нам. Рядом с ним было двадцать одна миска. Он сидел, скорчив такую же смешную, радостную и отчаянную рожицу, что и мы.

Не знаю почему, но всё это показалось мне настолько смешным, что я не выдержал и громко заржал. Смеялся и веселился как в последний раз, всегда бы так.