– Почти не осталось надежды на нашу победу.
– Услышь себя, Зевс! Как ты только можешь так говорить! Ты должен вести нас в бой, как когда-то и своим мужеством и отвагой предавать нам сил. Как тогда, когда ты побеждал титанов.
– Это было слишком давно. Теперь, и я, и ты лишь тени могущества.
– Ты утратил веру в себя. Бог богов, убийца Кроноса. Разве это возможно?
– Как видишь.
– Вы оба правы, – услышал я третий голос, – врагов много и мы на самом деле теряем силы, становимся уязвимыми. Но это не значит, что мы должны сидеть на месте и ждать конца. Если мы становимся слабее, то мы должны сделать так, что бы наши противники думали, что сила наша велика, как никогда. Прямо сейчас, еще до битвы, олимпийцы должны как следует потрепать их.
– Их несколько, Афина.
– Но, тем не менее, нас больше и мы сильнее. Пора дать им прикурить, как теперь выражаются. Но было бы намного легче, если бы не одни мы несли на себе первые бои. Нам нужен Один, валькирии и асы.
– Не все валькирии верны Одину. Одна предала его и теперь возглавляет войско противников.
– С ней её сестры будут сражаться с двойным усердием.
– Но Один не сможет атаковать некроманта.
– Почему?
– Он занят. Говорят, что ледяные великаны готовят атаку на Асгард.
– Только не сейчас! Почему они? Мы же все должны объединиться.
– Ледяные великаны предпочли сторону некроманта. Они считают, что тот поможет им в войне с асами и Игом.
– И кстати, где Иг? Я давно его не видела, а он любит забредать на Олимп, чтобы поболтать и посмотреть позаимствованное мною устройство, дарующее сновидения наяву.
– Они называют это телевизором.
– Спасибо, Афина. Но я не об этом. Я говорю:
– Я не знаю. Я не знаю, и не интересовалась, хоть и должна была бы. Я, наверное, пойду в Асгард, узнаю где Один и как асы собираются дать отпор великанам. А вы должны напасть на войско наших врагов.
– Без тебя?
– Вы справитесь. Но действовать нужно как можно скорее. Сила врага растет с каждой секундой и скоро даже вместе с Одином, мы не сможем сражаться с ним на равных.
– Я подготовлю олимпийцев к бою. Давно этого не было.
– И пусть вам сопутствует удача…
Я вернулся.
Куда именно – не знаю, но главное, что вернулся. Вокруг меня стояла непроглядная тьма, но не как тогда. Там была пустота, это была ночная, полная сновидений, полуночных ароматов и бледных, фонарных огней. Вдалеке виднелась полоса из оранжевого света, освещающего выход. И тут я понял, что нахожусь во дворе. Но не в каком-нибудь незнакомом или чужом, а в родном. В этом дворе я вырос.
Я огляделся и взглянул на первый этаж, где нашел окно своей комнаты. Она была наполнена спокойным мраком. Я никогда не закрывал шторы, чтобы ночью вместо сна, смотреть на звезды. Утром, конечно же, я жалел об этом и проклинал себя, но вечером мне было не до утра. Может быть, я уже сплю своей мягкой, теплой кроватке и вижу сны, которые мне не снились уже очень много лет. Сладкие были сны. Я видел их каждую ночь. Все это было так давно…
Я не хотел уходить отсюда. Я не хотел возвращаться в шумный и веселый Новый Орлеана. Хотел остаться здесь, в депрессивном, но спокойном, родном городе. Родном дворе, родном доме и я всегда знал, что бы я не выбрал, моя луна всегда будет со мной. И я знал, что она светит только для меня. Но ноги меня не слушали. Не успел я насладиться чувством, что вернулся домой, как они медленно начали шагать в сторону далекого, оранжевого фонаря. Я хотел их остановить, но понял, что больше не имею над ними власти.
– Нет! – сказал я ногам вслух и попытался остановить их.
Я схватил их руками, но тут же отдернул их. Я и над ними больше не имел никакой власти. Я попытался ударить себя по лицу.
– Нет! – повторил я.