– Не знаю, не слышала.
– Ну хоть следствие какое-то было?
– Не знаю, но могу попробовать выяснить.
– Пожалуйста, дорогая моя, узнайте хоть что-нибудь. Когда сможете прийти ко мне ещё?
– Примерно, через неделю, – ответила она, попрощалась и поторопилась прочь.
– Наташа, если получится, принесите мне горячую воду и пачку кофе.
– Хорошо, – ответила она уже из подъезда.
– Наташа, принесите бутылку виски! – прокричал ей вслед Игорь. Но услышала ли она, было непонятно. Пришла кухарка и заперла снаружи нашу квартирную дверь.
– Вот чего они входную дверь-то запирают? – с иронией сказал Игорь, – уж если я захочу убежать, то вылезу в окно, тут первый этаж.
– А ты пробовал?
– Да дёргал решётку поначалу, не скажу, что хлипкая, но можно что-то придумать, расшатать может как-то. Ну это ладно, давай, рассказывай, чего тебя сюда определили? Всё равно эта Наталья половину уже рассказала. Так получается, ты насильник?
– Получается, да, – зло крикнул я, сунул руки в карманы и ушёл к окну своей комнаты так, что Игорь перестал меня видеть.
– Ну ладно, не кипятись. Колись, рассказывай. А я тебе свою историю потом открою.
– Слушай, Игорёк, а ты хотел бы отсюда сбежать?
– Неа, найдут и пристрелят. Читал постановление о тюрьмах?
– Ты не понял, я имею в виду, сбежать не из тюрьмы, а из Пузыря.
– Из Пузыря?! Как?!
– Ну, если бы была возможность.
– Конечно! Чего тут делать?! Особенно мне и особенно теперь! Ни минуты бы не сомневался. У меня здесь, кроме этого дурацкого теплохода, ничего! А там у меня всё осталось! Всё! Родители, друзья, сестра! Да реки тут нету – два отрезка по километру.
– Знаешь, я тебе вот что скажу. Ты прав, пора открыться друг другу, – начал я, – но будет правильнее, если моя история будет последней. Во-первых, потому что, я почти уверен, мой рассказ будет очень длинным, гораздо длиннее твоего.
– А во-вторых?
– А во-вторых, потом я буду готовится к побегу.
– Так всё-таки ты чего– то знаешь? Знаешь, как пройти сквозь стену?
– Кое-что знаю. Давай пообедаем, пока не остыло, а потом будешь рассказывать.
На обед нам принесли вполне сносные макароны по-флотски, сладкий компот с неузнаваемым составом и по одному среднему свежему огурцу. Вчера обед был такой же, но вместо огурца были помидоры. К моему удивлению, овощное дело было поставлено настолько хорошо, что вкус наших местных, выращенных в Пузыре огурцов и помидоров многократно превосходил те магазинные овощи, которые я покупал в городе до Катаклизма. То ли причиной было это странное розовое небо, так искусно заменявшее нам солнце, то ли климат, характерный теперь завидным постоянством, но наши помидоры по вкусу напоминали бакинские, а огурцы были будто только что сорваны в деревенском огороде. Первое блюдо давали позавчера, это был суп из рыбных консервов. Обеды и ужины обычно мало чем отличались, были непредсказуемы, но достаточно питательны. Вечером давали чай, печенье или пару конфет.
– Ну слушай, – начал Игорь, отставляя в сторону пустую тарелку, – не буду ходить вокруг да около: я человека убил, – он посмотрел на меня, пытаясь оценить реакцию. Что-то такое я и предполагал, поэтому сострадательно кивнул. – Хотя, был ли это хороший человек? Не уверен. Было это так:
ХХХ.
Юля эта, ну помнишь, баба, которая у меня на теплоходе осталась? Она ушла и осела где-то там, у молодых. Честно говоря, по старой памяти она приходила, и даже возник между нами некий романчик, а уж когда я штурмовал стену теплоходом, то тут она и вовсе размякла. Однако жил я в основном один.
Через неделю после Катаклизма на корабле и мне надоело, решил обосноваться в квартире ближайшего дома. Подобрал себе жильё такое, чтобы всегда можно было видеть теплоход. Пришлось взломать дверь квартиры аж на шестом этаже; хорошо, что на судне есть инструменты, но всё равно провозился порядочно долго.
Каждый день, чтобы Комитет не припахивал на работы, я уходил на корабль, подыскивая себе там занятие.