– Ну вот, заныла опять, – наконец мы услышали голос мужа. – Прекращай, обсуждали уже. Скоро стена эта упадёт. А вы, – он обратился к нам, – сходите, зарегистрируйтесь. Говорили, кто не зарегистрировался, того и наказывать будут. Сейчас все одно дело делают, все сообща работают.
И они пошли к магазину, прижавшись друг к другу, и долго ещё были слышны её всхлипы. Я очень не хотел получить назначение на ежедневные работы, поэтому воздержался от приглашения Зиминой немедленно поехать туда. Через двадцать минут она собралась и, пообещав не сообщать о моём существовании, отбыла на регистрацию.
Вечером она вернулась, подтвердила всё сказанное супружеской четой и показала документ, заверенный печатью депутата Макарова. В документе говорилось, что она, Зимина Аделаида Георгиевна, зарегистрировалась 3 июня, в лекарствах не нуждается, проблем со здоровьем не имеет, по профессии секретарь, в графе места жительства поставлен прочерк.
– Я сказала, что не обратила внимания на адрес. Но пообещала его уточнить и сообщить им. Кстати говоря, жить можно где угодно, в любой квартире, которую сможешь открыть. Либо в гостинице. Знаете, Саша, у них там хорошо. Пожалуй, я переселюсь. Там довольно много женщин моего возраста, все чем-то заняты.
– Вы уже передумали возвращаться в обычный мир?
– Конечно, нет. Но, понимаете, у Алексея Игоревича жена, дети и внуки. У него Академия наук, кафедра и так далее. А что у меня? Я не замужем, детей нет, так уж вышло. Мне 52 года, дома меня ждёт только кошка, соседка покормит. Я не вижу смысла торопиться. Ну, уж а вы решайте за себя сами. Если мы не возвращаемся сразу, то имеет смысл устроиться как-то получше, а то я уже три недели ночую на кожаном диване в приёмной директора. А там, в Хамовниках, жилые кварталы, магазины и так далее.
Я сказал, что пока не хочу оставлять оборудование без присмотра, но постараюсь прислушаться к её мнению. Аделаида Георгиевна последний раз приготовила мне кашу, собрала свои вещи и уехала.
С того момента как академик Ранков покинул Пузырь, едва прошли сутки, поэтому я настроился ждать. Я решил, что обозначу себе срок минимум в месяц и в это время буду дежурить здесь, ожидая гостей с той стороны стены. Если бы во мне была уверенность, что устройство Ранкова действительно работает так, как он задумал, – то я незамедлительно бы воспользовался им. Но я боялся, самым обычным образом трусил вот так вдруг исчезнуть. Хотелось каких-то подтверждений, и лучшим было бы дождаться возвращения живого и невредимого академика с той стороны. А ещё лучше – досидеть до того дня, когда стена Пузыря упадёт сама собой, чего нельзя было исключать, как нельзя было исключать ничего.
Был и ещё один момент, который удерживал от немедленного исчезновения. Как мне казалось, Ранков совсем не подумал о других спасшихся. Если я и Зимина перенесёмся вслед за ним, то как же быть с остальными людьми, живущие той же надеждой под этим розовым небом? Я твёрдо решил, что сначала нужно сообщить кому-то, научить пользоваться Возвращателем, а потом уже улетать самому. Только сделать это аккуратно, а то прибегут сюда тысячи желающих немедленно покинуть Пузырь, чего доброго в толчее сломают устройство или вовсе отодвинут меня в конец очереди. Надо так тонко всё сделать, чтобы и других уведомить, и самому не пострадать. Но сначала я решил ждать возвращения академика.
И начались будни в здании родного НИИ. Первым делом я сделал то, что предложила Зимина – на входе в НИИ повесил большую табличку, которая гласила: «Внимание! Опасно! В здании НИИ случайно разбиты ёмкости с химикатами! Запаха нет, но если вдохнуть, то обжигает лёгкие!». Эта хитрость не раз потом отваживала от здания искателей интересного.
Я нашёл ключи от многих автомобилей и развлекался тем, что слушал музыку на магнитолах, заведя двигатель и сидя в комфортных сиденьях. Но каждые 2-3 часа возвращался в заветную комнату проверить, нет ли гостей с той стороны. Еды мне хватало, быт был как-то налажен. Иногда я наведывался в техническую библиотеку, расположенную в соседнем здании. Увидев других людей, предпочитал прятаться. К счастью, если в здание НИИ кто-то и заходил, то ненадолго и никогда дальше фойе, поэтому меня не тревожили.
Через несколько дней меня навестила Аделаида Георгиевна, рассказала о своём житье и последние новости. Днём она работала на складе воды. Был такой склад, куда свозили всю найденную бутилированную воду, любые запасы которой считались стратегическими. Вечерами выходила на женские посиделки и часто «делала шоппинг». Этим словом она называла прогулки по району, во время которых навещала попутные магазины. Аделаида Георгиевна очень хотела найти магазин мехов и хотя бы примерить несколько недоступно дорогих шуб. Но где эти магазины находятся, никто из её новых знакомых не знал, вот и бродила иногда в надежде повстречать заветную вывеску. Также она рассказала, что руководит всем некий депутат Макаров. Я попросил по возможности узнать, где он живёт.
В следующий раз Зимина приехала ещё через несколько дней. Привезла еды, керосиновую лампу и что-то ещё по моим заказам. Из сумки торжественно достала бутылку очень дорогого красного вина. Как и в прошлый раз, она привезла много слухов и новостей.
– Знаете, Саша, я слышала, что инициативные товарищи пытались пробить стену, разогнав в неё автомобиль, но из этого ничего не вышло.
– Вот бы академик Ранков посмеялся.
– А недавно двоих парней застрелили у забора здания Министерства обороны.
– Как так?
– Они там держат круговую оборону, думая, что началась третья мировая война. Никого к себе не пускают. Ходят слухи, что они выполняют какой-то протокол, положенный на такой случай, и выйдут не раньше, чем через год.
– Даже этого депутата Макарова не пускают?
– Вообще никого. Боятся, наверное, диверсантов.
– А чего они там едят?
– За военных не стоит беспокоиться, уж это здание построено с учётом всяких неожиданностей. Одна женщина проходила неподалёку и сказала, оттуда пахнет свежеиспечённым хлебом.
– Аделаида Георгиевна, Вы узнали, где живёт Макаров?
– Да, оказалось, что это не секрет. Вот, я записала на бумажке. Это недалеко, через речку. Депутат живёт с видом на Новодевичий монастырь.
В тот день мы очень душевно посидели – смеялись и вспоминали нашу околонаучную жизнь. Она собралась уезжать и шутила, что впервые в жизни может спокойно садиться за руль после двух бокалов вина, так как на дорогах нет никаких гаишников. Я пообещал, что к следующему её визиту окончательно определюсь со сроком своего добровольного дежурства и ожидания вестей с той стороны.
Но Аделаида Георгиевна не приехала в обещанный день, не появилась и на следующий. Я всё чаще подходил к окну и даже иногда выходил на набережную, но знакомого синего форда на горизонте не было.
Через неделю я уже не сомневался, что что-то случилось, но твёрдо решил назначенный сам себе месяц досидеть здесь, в НИИ. Не проходило и двух-трёх дней, чтобы с той стороны я не услышал хлопка, выстрела или целой очереди. Однажды до меня донеслась отчаянная канонада. Я выскочил на крышу, но под сводами Пузыря искрил самый настоящий новогодний салют. «Вероятно, кто-то добрался до магазина фейерверков», – подумал я.
Ровно через месяц я счёл своё обещание, данное самому себе, сдержанным. Никто с той стороны не появился, стена не упала, и я с чистой совестью отравился в Хамовники. Аделаида Георгиевна рассказывала, что главный информационный сектор находится на первом этаже гостиницы Юность, что близ метро Спортивная. Путь пешком через Бережковский мост и Хамовнический вал занял бы полчаса, но я крался задворками, стараясь не встречать случайных прохожих, так что шёл все полтора.
– Здравствуйте, – первая поздоровалась со мной жизнерадостная девушка, расположившаяся за стойкой ресепшн гостиницы. Она пристально изучала меня.
– Добрый день.