– Потому что нормальные люди до последнего дерутся за свое имущество, а вы мне его дарите.
– Мне оно не надо, а вам это пригодится.
– Как это не надо? Вы меня удивляете. Даже больше скажу, вы меня настораживаете.
– Почему?
– Потому что с такими настроениями человеку недолго и до того, что бы свести счет с жизнью.
– А что делать? Если жизнь утратила весь смысл.
– Вы это прекратите. Такая прекрасная интересная женщина, и вдруг разочаровалась в жизни.
– Что тут прекрасного. Толстая жирная старая уродина. Это не я сказала. Это приговор от моего мужа, с которым прожила почти тридцать лет. Как больно.
– Для вас не все потеряно. Вы со своей внешностью можете еще такого кавалера приворожить, что муж удавится от ревности.
– Прошли те времена.
– Наоборот, у вас такое сейчас замечательное время наступило. Вы в расцвете находитесь женских сил. Как говорят, в сорок пять, баба ягодка опять.
– А еще говорят, какие бывают ягоды. Клубника, ежевика, а еще бздика. В молодости это выглядело значительно привлекательней, и никакая химия и хирургия тут не поможет.
– А еще знаете, что сказал Есенин?
– Что он сказал?
О, возраст осени, ты мне дороже юности и лета.
Ты стала нравится вдвойне воображению поэта!
Как замечательно, сказал, а ведь он был еще тот повеса, и разбирался в женщинах, а, тем не менее, посвятил оду именно, зрелой женщине.
– Тогда время было другое, тогда поэты землю населяли, а сейчас одни прагматики – увидел юбку, молодое тело, и побежал, как глупый теленок.
– Вот именно, глупый теленок. У меня тоже был случай с приятелем. Он тоже умчался за молодухой. Пару лет у него все было прекрасно, а потом полезли болячки: радикулит, простаты, инсульты. Молодуха звонит тогда прежней супруге, мол, приезжай, забирай свое сокровище. А та, зачем мне такая радость, оставь себе.
– А я б забрала.
– Ну, и дура. С твоими бабками можно такого заиметь кавалера, что ночи напролет можно в утехах проводить.
– Разве дело только в утехах. – Женщина тяжело вздохнула.
– И то, правда. У меня ведь тоже ушла жена. Вернее, не дождалась меня с последней ходки. И что обидно, ушла к моему лучшему другу. Я ей передачку на волю с ним послал, а она… Одним словом, женщина… Как там поет, все ми женщины, стервы.
– Может и не все.
– Извините, я не имею в виду присутствующих. Я ведь тоже когда-то был при силе, при деньгах. Банки срывал, ювелирки. Я ей лучшие шмотки, по лучших ресторанах и курортах тягал. Тогда любила, а только немного сдал, и забыла. Теперь вот домушником заделался. Скромно и достаточно для одного человека.
– А больше не пытались завести роман?
– Зачем? Кому надо мои чувства, моя душа,.. пропащая, которая покатилась по наклонной в пропасть.
– Зачем так говорите. Может еще не поздно остановится.
– Остановится, можно, но вернуть уже нельзя. – Максима даже слеза прошибла. – Напрасно не слушал я свою маму, царство небесное. Это я ее преждевременно загнал в могилу.
– Не расстраивайтесь так. Ничего ведь не вернешь, а надо вам жить.