Глава седьмая
Ну и молодец Люсьена!.. Она встретила Мадлен на пороге своей квартиры, провела в комнату и вытащила из-под подушки пакет, спасенный ценой совместных усилий.
— Тише, мама ничего не знает! — прошептала она.
Девочки пристроились рядом в одном кресле, и Люсьена стала тихо рассказывать, как она, увидев, что Шарль на бегу передал Мадлен какой-то сверток и та бросилась бежать, сама испугалась и побежала следом. У ворот оглянулась, увидела, что какой-то человек гонится за Мадлен, и сразу сообразила, что дело неладно. Ей был известен короткий путь на соседнюю улицу, и она оказалась там раньше…
Откуда у этой всегда малоподвижной, вялой на вид девочки такая энергия! И ведь в решительный момент не испугалась, помогла. Мадлен слушала и удивлялась.
— А я-то раньше думала, что ты сделана из макарон! — засмеялась Мадлен. Теперь, когда тревога ее прошла, все казалось уже менее страшным.
Подруги посмеялись. Мадлен заторопилась домой.
— Ведь я еще ничего не знаю, что с папой, — сказала она. — Ох, как я за него боюсь!..
И она взяла сверток из рук Люсьены.
Опытный конспиратор, конечно, не решился бы забрать с собой вещественные доказательства, не выяснив предварительно обстановки. Но Мадлен уже не думала об опасности. Главным для нее было — скорее сообщить отцу, что она не сплоховала и в точности выполнила все, что ей было приказано.
Она благополучно добралась до своей квартиры. Отец был уже дома. Он вернулся за несколько минут до ее прихода и уже хотел идти ее разыскивать. Бабушка сидела перед ним на стуле и плакала.
Мадлен остановилась на пороге и высоко взмахнула свертком. Мрачное лицо отца прояснилось. Он шагнул ей навстречу.
— Как я счастлив, что ты цела, Мадлен!.. — произнес он. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы себе этого не простил!..
Мадлен бросилась к нему на шею. Отец тихо охнул.
— Осторожнее! — крикнула бабушка. — Отец ранен.
Голова Густава была забинтована. Перевязанная рука висела вдоль туловища.
Здоровой рукой он взял у Мадлен бумаги и быстро просмотрел их.
— Теперь мы поборемся, Мадлен! — сказал он, но, встретив пронзительный взгляд мадам Жубер, осекся.
— Что в этих бумагах? — спросила она.
— Показания свидетелей, — ответил Густав. — Теперь мне легче доказать, что столкновение произошло не по моей вине!
Мадам Жубер всплеснула руками.
— Доказывай не доказывай, все равно мы теперь нищие, — воскликнула она. — Знаю я эти страховые компании! Они всю душу вымотают!.. Двое убитых и разбита машина!.. Боже мой, как все ужасно… Густав, сейчас же иди ложись! У тебя может оказаться сотрясение мозга!
Густав засунул бумаги в карман пиджака и пошел в свою комнату.
Мадам Жубер хотела позвать врача, но Густав сказал, что позднее он сам пойдет к нему, плотно закрыл за собой дверь и попросил, чтобы его не беспокоили.
Оставшись вдвоем с Мадлен, мадам Жубер принялась сокрушаться.
— Что мы теперь будем делать, Мадлен? Как жить дальше? — спрашивала она, больше обращаясь к самой себе, чем к внучке. — Ведь Густава могут посадить в тюрьму. Расскажи все, что ты видела!
Мадлен рассказала ей обо всем, кроме того, как она спасала бумаги. Она понимала, что если об этом молчит отец, то и ей нужно хранить эту тайну. Кроме того, Мадлен уже по опыту знала: если что-то скажешь бабушке, она тут же под большим секретом разболтает всем своим знакомым.
Недослушав Мадлен, бабушка вдруг поднялась с места и бросилась к закрытой двери:
— Густав! А что сказали полицейские? — крикнула она.
— Несчастный случай, мадам Жубер! Несчастный случай! — отозвался он из-за двери.