Эолин сняла печать и подняла крышку. Внутри лежал бордовый халат. Она провела пальцами по мягкой ткани, ощущая магию, заключенную в ее рубиновых нитях.
— Где ты нашла это?
— Мы годами хранили его в поместье Кори. Он был моим до того, как начались чистки, до того, как я отказалась от своей магии и позволила уничтожить посох.
— Но они бы заодно сожгли и твою одежду.
— На мне не было мантии, когда меня задержали.
Эолин встала, чтобы достать наряд из коробки. Она накинула одежду на руку и стала изучать замысловатые узоры, вышитые на ее поверхности. Гемена научила ее сложным заклинаниям, секретным волокнам и специальным красителям, используемым для мантий Высшего Мага, но без полного шабаша из двенадцати было невозможно создать его.
— Это слишком великий подарок, чтобы его принять, — пробормотала она.
— Ты должна надеть его, когда столкнешься с Королем-Магом, — ответила Рената. — Это усилит тебя и защитит, если боги потребуют от тебя проклятия, подобного Ахмад-купту.
— Тогда я надену его только для этой кампании и верну тебе, когда мы победим.
— Мне это больше не нужно.
— Будет нужно, — сказала Эолин. — Когда Дракон дарит тебе новый посох.
Лицо Ренаты побледнело. Она отвернулась.
— Не шути о таких вещах.
— Это не шутка.
— Посох, однажды уничтоженный, не может быть заменен.
— Почему бы и нет, если это угодно богам?
Рената покачала головой.
— Дракон накажет меня за такое высокомерие. Я отказалась от своей магии, вероломная трусиха, и без протеста смотрела, как сгорают все мои сестры.
— У богов есть другой способ судить о наших проступках, — Эолин вернула подарок в коробку и взяла руки Ренаты в свои. — Они интерпретируют наши действия через большее пространство времени и последствий.
— Еще слова от твоей дуайен.
— Нет, — поняла Эолин. — Эти слова принадлежат мне. Я о том, Рената, что, возможно, ты должна была отказаться от своей магии тогда, чтобы восстановить ее сейчас, во время большей нужды и большей надежды.
Рената подавила всхлип и спрятала лицо в трясущихся руках. Почувствовав движение, приближающееся к поверхности, Эолин обняла ее и притянула к себе. Рената дрожала. Она прижалась к Эолин и плакала долго и горько, выпуская все слезы, которые ей не удавались в течение бесконечных лет с тех пор, как погибла последняя из ее сестер.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Пророчество
На следующее утро после того, как войска Эрнана и Хелии прибыли к перевалу Эрунден, перед палаткой Эолин появился Тамир со свежей парой лошадей. Солнце еще не взошло над восточными холмами, и мышцы маги болели после долгого пути от Селен, но компания Тамира обновила ее дух. Они сели на лошадей и отъехали от широких палаток, которые теперь составляли военный лагерь повстанцев.
Перевал Эрунден занимал юго-восточную вершину длинной долины, которая тянулась на север, пока не переходила в холмистую равнину. Окрестные холмы скрылись за зеленым лесом. По их прибытии Эрнан с удовлетворением заметил, что деревья скроют разведчиков и лучников. Но Эолин могла видеть только сладкую магию, изливающуюся из живого леса. Прямо над входом в перевал возвышался невысокий гребень, увенчанный плоским травянистым холмом. Эолин планировала создать там свой священный круг, если король встретит их здесь, в Эрундене.
— Все окна судьбы Эрнана сходятся, — сказал Тамир, ехавший рядом с Эолин. — Он сразится с Королем-Магом в этой долине.
— Когда?
— Скоро. Ты услышишь движение королевской армии еще до того, как разведчики твоего брата сообщат об их приближении, — Тамир осмотрел окружающие холмы. — Где Церемонду лучше всего создать свой круг?
Эолин закрыла глаза и прислушалась к деревьям. Через несколько мгновений она кивнула в сторону невысокого холма на северной стороне долины.
— Это будет его первый выбор. Магия бежит из центра этой насыпи в долину, откуда открывается вид на все поле битвы. Мы должны сообщить Эрнану. Он может поставить охрану для защиты этого холма и воспрепятствовать доступу Церемонда.