— Странно, я искал ее в твоих карманах, пока ты спала и тоже не смог найти, — говорит он. — Не желаешь узнать кто он, прежде чем встретиться с Чеширом?
Идея узнать шла в паре со словом «ужасный». Когда я очнулась в кабинете психотерапевта, я закончила тем, что у меня оказались искалеченные ноги. Правда или нет, я боялась узнать кто такой Джек, я боялась, что это окажет на меня тот же эффект. Пару дней меня не покидало дурное предчувствие.
— Думаю, я сперва увижусь с Чеширом. — Я берусь за ручку на двери. — Я сразу же вернусь, как узнаю, чего ему от меня нужно. — Выглядывая на улицу, я вижу пухлого мальчика, который кувыркается и танцует на вершине стены. Движения невозможны с его — то строением тела и фигурой. Я знаю, что это — Чешир. Я выхожу.
— Передай ему «мяу» от Пиллара! — Щебечет Пиллар, прежде чем я закрываю дверцу за своей спиной. — И по возможности, пусть расскажет, как запихнуть голову внутрь арбуза, потому, что я считаю это гениальным!
Глава 62
Город Мадфог, семьдесят миль от Лондона
Пробираясь среди трупов, я иду в сторону танцующего на стене мальчика. Его яйцеобразное туловище напоминает мне Шалтая — Болтая из Зазеркалья. Когда я подхожу поближе, я замечаю, что у него отрублена голова. Он, то снимает ее, то одевает, даже подкидывает, словно футбольный мяч, а после бежит за ним. Придется поговорить с еще одним покойником. Но тишина в городке Мадфог не такая уж и тихая. Там и тут поднимаются тела и приветствуют меня.
— Добро пожаловать на мою чудную игровую площадку безумия, — говорят они, одержимые одной из девяти жизней Чешира.
— Что за чудный денек! — приветствует меня мальчик, раскинув руки и указывая на заходящее вдали солнце.
— Уже почти четыре часа. — Я останавливаюсь перед ним, выгибая шею, совсем как Алиса в книге при разговоре с котом на дереве. — Ближе к делу.
— Не раньше, чем ты увидишь вот это. — Он идет по стене на руках, жонглируя своей головой ногами, словно мяч.
— Рада за тебя, — говорю я. — Тебе бы в цирк.
— Почему ты так сильно меня ненавидишь, Алиса? — Он выпрямляется и зацепляет пальцы за лямки комбинезона.
— Если не будешь говорить, я уйду, — говорю я.
Мальчик падает и притворяется, что у него сломана шея. Голова катится к моим ногам. Он вскакивает на ноги уже без головы. Его голова у моих ног обращается ко мне.
— Разве я не говорил тебе, что меня зовут Шалтай — Болтай?
— Очень приятно, — отвечаю я, сквозь сжатые губы. — Я все поняла. Я ухожу.
— Не могла бы ты передать мне голову, пожалуйста? — его голова давится от смеха. — Как мне по — твоему говорить с тобой без головы на плечах?
Я опускаюсь на колени, подбираю голову и бросаю ему в руки. Он с легкостью ловит ее и насаживает обратно.
— Говори, — требую я. — Быстро. Никаких игр.
— Взгляни на себя, — говорит ребенок одновременно с обидой и восхищением. — Ты больше не боишься меня.
— Недостаточно быстро. — Я в ужасе. Каким-то образом, я научилась скрывать это.
— О, да ты выучила парочку отменных острот. — Он потирает свой жирный подбородок.
— Единственная острота, что ты заслужил — это кулаком в свой стремный подбородок. — Думаю, мой страх лишь снова пробудил калеку, что руководит мною сейчас.
— Ты начинаешь мне нравиться, — говорит он. — Вот сделка. Я помогу тебе убить Пекаря и остановить массовое отравление.
Так и подмывает задать вопрос, с какой стати, но у меня есть вопросы и понасущней.
— Убийство не решит проблемы. Он, должно быть, уже отравил еду по всей стране. Я нужно лишь узнать, что за еда и где ее искать.
— Ты поверила в это? — Он вынимает йо-йо и играет с ним.
— Он блефовал?
— Не совсем, — отвечает мальчик. — В данный момент, еще пока ничего не отравлено. Но он и пара его знакомых начнут отравление большей части конфет и фаст фуда по всей стране.