— Ну как там у тебя с моей новой родственницей-то? Клюёт?
Эти пошлые слова до такой степени не подходили к тому чувству, которое Борис ощущал к Кате, так не подходили к ней самой, что возмущённый парень остановился и, схватив друга за рукав гимнастёрки, гневно сказал:
— Вот что, Фёдор, если хочешь мне быть другом, не говори про это! Этого ты не поймёшь! Так про неё говорить нельзя! Она, она…
Борис не нашёл больше слов и только повторил:
— Не говори, пожалуйста, никогда об этом, я тебя прошу!
Фёдор покачал головой и как-то неопределённо хмыкнул.
А в квартире Сердеевых весь этот вечер проходила большая гулянка: Дмитрий Сердеев прощался с холостой жизнью. Макар Макарович пригласил сослуживцев, все они знали Митю, многие из них до дармовой выпивки всегда были охочи, народу собралось порядочно. Гулянка затянулась чуть ли не на всю ночь.
Утро следующего дня пионерские отряды провели на поляне возле школы и на лугу, выполнив все намеченные планом мероприятия. Разумеется, вожатые отрядов находились тут же. После обеда оба отряда так же торжественно прошагали из школы на станцию, там распрощались сперва официально, а затем и просто, по-дружески. Многие пионеры успели между собой передружиться.
После ухода поезда, увезшего шкотовский отряд под предводительством Нюськи Цион, Борис отправил по домам и новонежинских ребят. Он освободился.
К его удивлению и большой радости, Катя, проводив отряд и Нюсю, сама осталась в Новонежине, она подошла к стоявшим на перроне Макару Макаровичу, Мите и Федьке. Митя представил её дяде как новую родственницу и заявил, что они в Шкотово поедут завтра, а сегодня вечерком ещё догуляют. К этой группе подошёл и Борис.
Макар Макарович пригласил всех к себе обедать. Правда, Борис и Катя уже успели пообедать с пионерами, но ни тот, ни другая от этого приглашения не отказались.
После обеда, где Макар Макарович и Митя опять основательно нагрузились, последний вызвался провести урок велосипедной езды. От водокачки до переезда шла хорошо утрамбованная и ровная широкая тропинка длиной около 200 шагов, она и послужила треком.
Вначале по ней ехал сам Дмитрий и, хотя он находился под значительным градусом, проехал вполне благополучно. Затем сделал попытку освоить трассу Фёдор. Ему удалось проехать не больше десяти шагов, как он свалился набок. Митька, наблюдавший за этой поездкой, сразу нашёл ошибку у начинающего велосипедиста.
Тот не знал, как держать равновесие при помощи руля. Ведь нужно было при наклоне велосипеда в сторону немедленно поворачивать туда же и руль. Ни Федя, ни Борис об этом не догадывались, когда Митя разъяснил это основное правило, то дело пошло лучше. Уже через час оба парня смогли преодолеть эти 200 шагов без падения. Митя Сердеев вместе с Катей сидели на травке под развесистой берёзой и наблюдали за трудами «учеников».
Часа через три, когда солнце уже почти совсем склонилось к западу, оба велосипедиста, взмокшие, порядком уставшие, поцарапанные, с многочисленными синяками на ногах, но уже вполне уверенно преодолевавшие не только отведённый путь, но даже часть улицы, на которой жил Борис, в изнеможении опустились на землю рядом со зрителями.
Кстати сказать, кроме перечисленных, за освоением велосипеда наблюдало человек пять ребятишек — детей служащих железной дороги, обе сестрёнки Феди и Валя Фишер. Все они при каждом падении громко смеялись, чем немало злили неудачников, а возможно, и ускоряли процесс обучения.
Когда Борис и Фёдор уселись рядом и положили велосипед на траву, Митя поднялся и сказал:
— Ну, свояченица, давай-ка я тебя прокачу, не боишься?
Та немного смутилась от такого предложения, но отказаться не решилась.
Через несколько минут она уже сидела на раме велосипеда, а Митька, обняв её руками, взявшись за руль, вскочил на седло, и вскоре они скрылись за переездом, спустившись по дороге, ведущей в село. Когда они вернулись, Митя также покатал обеих сестёр Фёдора, Валю и ещё кого-то из ребятишек.
Тем временем «ученики» отдохнули и, конечно, тоже захотели продемонстрировать своё умение. К этому моменту около них осталась только Катя: Валю мать позвала домой, сёстры ушли готовить ужин, и единственной пассажиркой могла быть только она. Федя предложил прокатить её — она с сомнением покачала головой, но всё же согласилась. На велосипед они взобрались с помощью Мити и Бориса, тронулись довольно благополучно и так же благополучно вернулись, хотя велосипед под ними и вихлялся из стороны в сторону.
Борис испытывал страшные муки, когда видел, что Катю обнимают сперва руки Митьки, а затем и Фёдора. Как только Федя с Катей уехали, Митька повернулся к Борису и сказал:
— Слушай-ка, Борис, мне Федька сказал, что ты ухлёстывать за Катей начал. Имей ввиду, я теперь её родственник и в обиду её не дам! Так что, если ты что задумал, смотри, будешь иметь дело со мной! Ты что, влюбился в неё? — спросил он довольно сурово.
Борис не был готов к этому разговору, да ещё с кем — с Митькой Сердеевым! Мысленно он клял Федьку, услыхав, что благодаря его болтливости Дмитрий узнал о его чувстве к Кате. Он не предполагал, что происходившее в его душе, было написано у него на лице, во всём его облике, во взглядах, которыми он провожал Катю при каждом её движении. На самом деле, для такого опытного в этих делах человека, как Митька, ничего не стоило разгадать, что парень буквально потерял голову из-за этой девчонки.
Борис несколько мгновений молчал, затем, увидев возвращающихся Фёдора и Катю, вдруг ляпнул:
— Я на ней женюсь!
— Ого! — ошеломлённо сказал Митя, — Да ты, брат, скор на решения. Ну что же, родственниками будем! Только ей ведь ещё учиться надо, да и тебе подрасти необходимо. Намерение твоё я одобряю, верю, что ты не наделаешь никаких глупостей, но только не торопись, обдумай всё как следует, понял?
— Что это ты ему обдумывать велишь? — вмешалась в разговор Катя, соскочившая с велосипеда как раз в момент произнесения Митей последней фразы. Тот быстро нашёлся:
— Да вот, советую ему, когда он тебя повезёт, чтобы не торопился, а обдумывал каждый поворот как следует, — ответил Митя, лукаво взглянув на Бориса и делая упор на «он тебя повезёт».
— Нужно ещё, чтобы я согласилась поехать с ним! Я и с Федей вон сколько страху натерпелась, думала, что он меня насмерть зашибёт!