«Собрались как-то взрослые роботы на заправку лететь. А Роботку наказывают: не выезжай со двора — там опасности! Будешь умницей — новый подшипник тебе привезём…»
Митя в Шекспира опять заглянул:
— Всё не так! Это сказка обычная получается, а не пьеса. В пьесах всегда по-особому говорят, не как у нормальных людей.
Робот-отец:
— Мой сын! Мы на заправку. Со двора
Не выезжай. Не надо рисковать.
Робот-мать:
— А коль вести себя примерно будешь,
То мы тебе подшипник привезём.
Молодец Митя! Сам Шекспир бы лучше не справился.
Саша Лискина подхватила:
— «Роботы улетают. Роботок забывает о наказе родителей. Появляются пчёлы-киборги. Целая стая». Так?
Оля спросила:
— А киборги — это роботы?
Сразу видно: фантастику не читает. Киборг — он наполовину живой. А робот — совсем железяка.
— Пчёлы — хвать Роботка! — встрял Женька Петров. — А тот как закричит… В смысле, по радио передаёт: «Несёт меня пчела в далёкие края…»
Стас сказал:
— Не в рифму.
Тут все снова загомонили:
— Ну и что! У Шекспира нет рифмы.
— В пьесах рифмы не обязательны. Несёт меня пчела неведомо куда…
— А чего неведомо — ведомо: на запчасти. К космической пиратке Жабе-Яге, на разбойничий астероид.
— Сбили совсем, — сказал Митя. — Несёт меня пчела, пчела меня несёт. Несёт меня пчела. И все дела!
Так и записали. А Митя продолжил:
— «На сигнал бедствия из глубин космоса появляется богатырь Добрыня на своём верном вороном звездолёте…»
— И вовсе не на вороном, — сказал Ваня Маркин. — Посмотрите картину художника Васнецова.
Пришлось в интернет заглянуть. Так и есть — Ваня прав. Вороной конь на картине — у Ильи Муромца. У Добрыни конь — белый. Хотя и не звездолёт.
Митя поправил:
— «На сигнал бедствия из глубин космоса появляется богатырь Добрыня на своём верном белом звездолёте…»
Валерка Вакуев сказал: