Четвёртая Марья Ивановна оказалась учительницей немецкого. Ради неё в школе стали изучать второй иностранный язык.
С пятой пришлось повозиться. Пустовало место учительницы эстетического воспитания, но ни одна Марья Ивановна сюда не годилась. В конце концов директриса исключила этот предмет из школьной программы. Зато появилось пение и пятая Марья Ивановна. До этого она играла на барабане в духовом оркестре жён пожарников.
Она-то и загубила всё дело.
У этой пятой Марьи Ивановны своих детей не было. Но собственное детство она очень хорошо помнила. Особенно своего злейшего врага, которого, к несчастью, звали Петей. Уж как он дразнил её, бил и обижал, пересказывать не буду. В общем, детство Маши счастливым не назовёшь. А тут на́ тебе — целых пять мальчишек с ненавистным именем!
И стала Марья Ивановна вымещать на них все свои детские обиды. Двоек не ставила, но так унизит перед классом, так обзовёт «глухими тетерями» или «безголосыми петухами», что хоть в школу не ходи. Непедагогично она себя вела, прямо скажем. Да ведь быть педагогом Марья Ивановна никогда и не мечтала.
Одноклассники тоже хороши! Видя, как тает на глазах авторитет пяти Петь, стали насмешничать и задираться. Очень вредным бывает этот народец временами.
Кончилось тем, что сжалились родители над просьбами пяти Петь и перевели их в другие учебные заведения.
Поскучнела школа. Журналисты потеряли к ней интерес. Важные гости больше не наведывались. Министр образования посоветовал директрисе искать себе другую работу. Потому что пять Петь — вот это было да! А школа, где одни Марьи Ивановны, — тьфу! — недоразумение какое-то.
Тараканы в голове
Выбегаю из дома, в школу опаздываю. Вдруг слышу за спиной:
— Да у него одни тараканы в голове!
Оборачиваюсь. Старушки на лавочке сидят, разговаривают, в мою сторону не смотрят. Значит, это не про меня. А про кого, интересно?
В школе спрашиваю Юрку:
— Знаешь такую обзывалку: «У него тараканы в голове»?
— Что-то такое слышал, — Юрка отвечает. — Это тебя, что ли, так обозвали?
— Да нет, — говорю, — не меня. У меня в голове не тараканы.
— А кто?
Я задумался. Действительно, кто у меня в голове? Мысли всякие. Прыгают в разные стороны. Прямо как воробьи. Точно!
— У меня, — говорю, — воробьи в голове! А у тебя?
— А у меня… — Юрка тоже задумался. — У меня… У меня собаки в голове.
— Почему собаки?
— Я утром с Пиратом гулял, а за нами две собаки наблюдали. Наверно, завидовали.
Мимо нас протопал тяжёлый Бурлакин.
— Вот у кого слон в голове, так это у Бурлы, — сказал Юрка.
— Или бегемот, — предположил я и заметил в конце коридора Иришку, которая скакала на одной ноге. — А у Иришки в голове одни зайчики!
Мы улыбнулись и пошли на урок.
Ольга Алексеевна была сегодня нарядной, в белой кружевной кофточке с короткими рукавами. «Осенняя пора, очей очарованье», — читала она наизусть, и её красивые руки плавно взлетали над классным журналом.
— У Ольги Алексеевны, — шепнул Юрка, — сегодня лебеди в голове.
Я кивнул.