– Вот этого уж я не знаю. Приболела она что-то. Может, от жары у нее сердце прихватило, а, может, еще от чего.
– Да, конечно, иду!
И скоро мы уже поднимались на крыльцо дома, где квартировала Ольга. Влада и Кешки дома не было, потому что они ушли на Волгу купаться. Сама же Лидия Сергеевна лежала на диване в комнате. Я взяла ее за руку.
– Как вы себя чувствуете?
– Сейчас лучше. Только я не за этим тебя звала. Мне надо кому-то все рассказать. Я покаяться хочу.
– Покаяться?
– Я ведь все это дело с музеем затеяла, чтобы самой клад найти. Хотела, чтобы все ниточки в моих руках были. И муж от меня из-за этого ушел, потому что надоела ему эта возня. Столько лет я на бесполезные поиски потратила. А теперь еще и люди погибли.
– Лидия Сергеевна, вы слишком к себе строги.
– Нет, не слишком. Когда меня муж сюда привез, я и думать ни о чем таком не думала. Работала себе учительницей в школе и все. А потом как Влад родился, у меня в голове как щелкнуло что-то, должна я ему хорошую будущую жизнь обеспечить.
– То есть клад этот найти?
– Ну, да! Ведь фамилия-то наша Григорьевы, то есть мужа моего и отца его.
– Григорьевы? Значит, вы родственники писательницы?
– Вот этого я не знаю! Нет тому документального подтверждения. Не нашла я! Но ведь не может быть просто так такого совпадения? Подожди, вот смотри.
Лидия Сергеевна полезла под подушку и достала какую-то папку, а оттуда старую фотографию. На ней был изображен красивый черноволосый мужчина в военной форме и с оружием.
– Кто это?
– Это он и есть Владимир Григорьев – муж Ксении.
– Да? А почему эта карточка не в музее?
– А зачем? Она моя и всегда у нас в доме хранилась. Разве вы не видите, как этот человек на сына моего похож?
Я вгляделась. Общее что-то, конечно, в них было. Но что это все означает?
– Я же и сына своего не зря Владиком, то есть Владимиром, назвала, муж сначала и не догадывался в честь кого. А потом уж простить мне этого не смог. Все блажью это считал! Говорил, что мы происхождения рабоче-крестьянского, а ты тут со своим барством все судьбу сыну испортишь. Барчука, мол, из него вырастить хочешь! А вот отец его меня поддерживал. Он поэтому и книжки сохранил, и портрет, и другие вещи из того дома.
– Лидия Сергеевна! Вы так не переживайте! Вырос ведь уже ваш сын и вон, каким хорошим стал.
– Да, я знаю. И дело это уже давнее, а все равно сердце ноет. Правда, я этого Владимира Григорьева, мужа Ксении, конечно, никогда не видела, но всегда считала, что мой муж и Влад – его дальние потомки. Наш этот клад, наш! А тут еще две смерти эти!
– Лидия Сергеевна, успокойтесь, пожалуйста! А где находится могила Владимира Григорьева, вы знаете?
– Конечно. Все хотела ее в порядок привести, все-таки я считаю его нашим родственником, а этот черт старый не дает к ней даже подойти! Охраняет ее ото всех, как верный пес! Не тронь, говорит, и все! Я ему говорю, я это от музея хочу сделать, стыдно же, что памятник такого известного человека в таком состоянии, весь разбитый, заменить его надо. А он на меня с палкой! Говорит, пока я жив, никто к могилке этой не притронется! Муж ведь когда уезжал, меня с собой звал, очень уговаривал, а я не решилась. Он тогда сказал или я, или этот неизвестный клад! Решай! Вот я и выбрала! Правда, сын с отцом всегда часто виделся, он его забирал к себе, потом обратно привозил, я им не мешала. А как Владик вырос, он насовсем в город уехал, только вот иногда меня теперь навещает. А я тут как привязанная сижу! К кладу этому
– Лидия Сергеевна! Вы только не волнуйтесь! Все будет хорошо! И сокровища эти ваши как-нибудь найдутся.
– Что уж тут хорошего? Два человека погибли! Смириться мне надо, что не найду я их! Смириться! Ведь сама за ними того гляди пойду и не могу остановиться!
– Ну, почему вы думаете, что эти гибели как-то связано с кладом?
– А с чем же еще? Это Ксения Григорьева его отдавать не хочет!
– А вы не помните ее точные слова про клад?
– Откуда? Но что-то вроде «когда я сюда опять приду, он меня здесь ждать будет». Так она тем людям сказывала, что к ней приставали, где, мол, твои денежки, где украшения все? Мне об этом наши старушки рассказывали. Всех эти ее слова пугали.