186 сантиметров идеальности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Что такое идеальность? Для каждого она своя. А бывают ли идеальные люди? Ответ: «Да, моя матушка!» – не принимается. Таких не существует, я в этом уверен, но как это объяснить моим родителям, не знаю. Может, вы подскажите? Ах, да, вы же не в курсе всех событий, сейчас всё будет!

Мои папа и мама помешаны на идеальности, больные на голову перфекционисты во всём, и меня это не обошло стороной. Сейчас вы возразите: «Это очень хорошо. Родители прекрасно воспитывают тебя, а ты, такой придурок, не ценишь этого!» Во-первых, сами вы придурки, во-вторых, умейте дослушивать до конца и не быть выскочками!

Всё началось с моего рождения. Палата была идеально освещена, белые стены, ровно того тона, который хотела мама, идеально подходящий врач с огромным опытом работы, идеально заправленная кровать, мать была одета в идеально выглаженную одежду. Всё ещё не понимаете, что не так? Да, возможно, это были просто прихоти беременной женщины из-за гормонов и прочей ерунды, которая мне никак не касается и не интересует, но читайте дальше.

И вот, я появляюсь на свет, в палату вбегает папа и отрезает пуповину идеально ровно идеально заточенными ножницами. Уже тогда началась моя идеально сумасшедшая жизнь!

Спустя неделю меня привезли в идеальный дом с идеальными стенами, полом, дверьми, окнами, шторами, камином, ковром и освежителем воздуха в ванной. Моя комната тоже идеальна, как же без этого. Гардероб, комод и книжный шкаф стоят точно по одной линии и равны длине стены, ни на долю миллиметра меньше. Рабочий стол ровно в два раза больше ширины окна, вертикальная ось которого пересекает стол точно посередине.

До пяти лет не было ничего необычного. Я всего лишь всегда ходил с идеальной причёской – длина волос не превышала одного сантиметра – в идеально выглаженной одежде. Определённому дню недели соответствовал свой костюм (рехнёшься, как я выжил и не стал таким же шибанутым?). В этом возрасте я впервые посетил школу. Все сначала восхищались мной, к слову, я идеально знал математику третьего класса, уровень английского был таким, что я мог бы написать освобождение кому-то из учеников, но эта идеальность начала подбешивать моих одноклассников, а потом и вовсе стала почвой для того, чтобы возненавидеть меня.

К шестому году обучения я был самым фриковым фриком класса, да что уж там класса, школы, а то и города. Честное слово, таких поискать ещё надо, с ума сойдёшь. Никто со мной толком и не общался, кроме Стива, он мой лучший друг, и Лили, она наша одноклассница и общая подруга. На этом проблемы не закончились. У меня вылезли кривые зубы. Теперь я был на пути к ещё большей идеальности, по мнению родителей. Но на самом деле я выглядел как задрот-заучка с брекетами, только очков не хватало, но, к счастью, зрение не испортилось. Меня стали не просто считать странным, но и издеваться и избегать меня. Со мной так же остались только Стив и Лили. Мы постоянно смеялись на уроках, ведь только там я мог чувствовать себя самим собой, хотя я и не знал, кто я и какой на самом деле.

Седьмой класс. Половое созревание. Теперь меня мучают вдвойне, нет, втройне! Постоянные посещения психологов, чтобы не случился сдвиг в мозгах, беседы о дезодорантах, половой жизни и её опасности, моём самочувствии и девочках, которые мне могут нравиться. А мне никто не симпатизировал. Тогда родители тоже запаниковали, думая: если мне не нравится кто-то из девочек, то я гей. Но я объяснял, что мне не важны девчонки и вообще рано для них, но это не значит, что я люблю мальчиков. Только с пятого приёма к психологу, на которых мать раз миллион спросила: «Точно не гей?» – мне поверили. Тогда мне было жаль психолога, такая милая старушка перенесла огромный стресс, стараясь не наорать на моих родителей и не убить их – я помог бы ей с ОГРОМНОЙ радостью! Кажется, ей понадобилась помощь у коллег.

Десятый класс. Брекеты сняли (наконец-то!). Быть отличником становится труднее, ах, я не сказал, что был им, но вы уже должны были это понять. Посещаемость стопроцентная. Я, Лили и Стив всё ещё ходим постоянно вместе, но со Стивом я общаюсь чаще, так как он пацан и у нас нет секретов, в отличие от Лили. Я считаю это правильным, ибо не скажу же я ей: «Лили, утром такой “прилив сил был”, что родную мать в комнату нельзя было впускать». А она-то у меня любила шастать в неподходящий момент.

Выпускной, который прошёл неделю назад. На нём я был холостяком, но наша тройка отожгла там по полной. Началось всё со страшных масок и закончилось петардами в ящички наших одноклассников. Потом, правда, я получил в глаз от «самого спортивного, красивого, чудесного, прекрасного», по словам девчонок, парня – Чака Брауна. У него целый комплект накаченных мышц, в которые перешли все его мозги. Так мы шутили со Стивом, за что тоже получили в морду, но ведь это было весело.

Только таких моментов было немного, так как родители следили за каждым моим идеальным шагом, каждым идеальным вздохом и не менее идеальным выдохом, каждым идеальным волоском в ровный идеальный один сантиметр. В день я могу погулять ровно полчаса, ни на долю миллисекунды меньше, ни больше, что меня тоже поражало. Я не мог прийти раньше.

Но образ такого идеального парня разрушился в один идеальный для меня момент…

Ах, простите, вы задаётесь вопросом: «Кто ты, чувак, вообще такой? Рассказал нам всю свою жизнь, но даже не представился». Извиняйте! Я – Ричард Мур, и мой рост 186 идеальных сантиметров.

Часть 1

I

Ричард

8 июля 2018 г.

Самый поганый день. Почему? Я родился в него. В этот дурацкий день началась моя ужасная жизнь, и он наступает каждый раз, снова и снова; год за годом моя жизнь превращается всё в более идеальную, тем самым становясь ещё хуже и противнее для меня. Честно, ей богу, лучше б я сидел там, наверху и не спускался бы на Землю. Эта жизнь приносит мне только неудачи и неприятности, которым я уже и не удивляюсь.

«Пик-пик-пик», – противный звук режет уши. Моя правая рука сама, уже по привычке выключает писклявый будильник, сильно стуча по нему несколько раз. Веки открываются. Темнота. Все движения автоматические, так как я делал это каждое утро. Порой чувствую себя запрограммированным роботом, делающим одно и то же.

Доносится громкий скрип. Это моя мать вот уже на протяжении восемнадцати лет заходит ко мне каждое утро.

– Доброе утро, Ричард, семь часов ноль минут! – говорит она уже заученную фразу и идёт раздвигать плотные голубые шторы. – На улице сегодня солнечно и тепло. Оптимальная одежда – футболка и шорты. На завтрак яичница-глазунья с базиликом и огурцами, кофе с одной ложкой сахара, как ты любишь. – Не знаю, с чего она взяла, что я люблю этот напиток – никогда мне не нравился, предпочитаю энергетики.

– Да, спасибо, ма, – произношу, скидывая с себя одеяло, и сажусь на край кровати, расслабив спину.

– Что за «ма»? Правильно говорить «мама». И да, выпрями спину. Испортишь осанку! – предъявляет она противным для меня тоном. – Жду тебя внизу, – засматривается на часы на левой руке, – ровно через тридцать секунд. Время пошло. – Выходит из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, стараясь не создать раздражающий её звук хлопка.

Встаю и подхожу к телефону, который ровно лежит на углу стола. Включаю его, чтобы посмотреть на время. Осталось около пятнадцати секунд, но сегодня мне, как никогда, всё равно; но не хочу нервировать родителей, поэтому оказываюсь за кухонным столом уже спустя пять минут, но в их глазах это было вечностью. Наблюдаю за тем, как родители сдерживаются, лишь бы не наорать на меня за то, что опоздал.

Атмосферы праздника не чувствуется совсем. Они считают, что я пока не родился и поздравлять меня надо ровно в шесть часов вечера. Да, даже время идеально. Но неспроста. Мать ругалась с врачами очень долго, чтобы они записали именно эти цифры, чтобы число было круглым, а так я родился в семнадцать часов пятьдесят восемь минут.

– Какие у нас планы на сегодня? – спрашиваю, прожёвывая завтрак.

– Сын, во-первых, не разговаривай, когда жуёшь, во-вторых, говори полными предложениями, иногда люди не смогут понять тебя и твою речь.

Такие, как вы, не поймут, а нормальные так и разговаривают. Не могу сказать этого вслух, потому что не хочу портить себе настроение.

– Да, я понял тебя, отец. Какие вы составили планы на сегодня? – произношу, крепко сжимая вилку в руке от злости, что меня опять поправляют. Ещё чуть-чуть и я не выдержу…