– Завтра.
– Ты уверен? – Титлин следил всеми своими глазами за пальцем Корвина, который упирался в практически невесомую планшетку. На ней отображались списки смен станции Гельзенкирхен, не без труда выкупленные у бессовестного подполья.
Вообще подполье каким-то невероятным образом умудрялось добывать сведения не хуже мастаков мирового шпионажа. Тоже самое касалось различных вещиц: например, тот же самый планшет или бутылочку старого «Дон Переньон», которое не всегда посещало дома процветающих предателей. Конечно, все всегда имело свою цену. Но когда речь заходила о стоящей информации, спрятанной АСУПИ, подполье неказисто открещивалось.
– Дознавателем ночью заступит капитан Генри Вильт – британец, а ответственным по станции останется глава ОНАМН – немец Гебхарт Лейнциг – не самый приятный человек, как говорят в подполье, но и не самый умный.
– А при чем здесь они?
– Они не из Восточной Европы. Они не смогут по моему акценту определить, что я не поляк. Для них все на одно лицо. К тому же, они вряд ли ностальгично будут спрашивать про жизнь в Польше или про какую-нибудь речку под Краковом. Другой такой удачной пары еще долго может и не быть…
Титлин лишь развел руками в стороны, понимая, что отговорить человека, вогнавшего в свою голову идею-фикс, дело неблагодарное, да и практически невозможное.
– Тебе жизнью рисковать, не мне.
– Это уж точно, – кивнул Корвин, а потом через мгновение добавил. – И мне нужен грим. Хороший грим.
Пришелец уже довольно неплохо изучил Корвина. Он понимал его инстинкты, повадки, желания. Хотя его мотивы и образ мышления зачастую оставался для Титлина загадкой, но он все равно мог предугадывать реакцию, выражение лица Корвина, его действия. Вот и сейчас человек разговаривал с ним, а сам находился где-то в своих мыслях, которые шлифовали план.
– Ты же сказал, АСУПИ не сканирует внешность.
– И не соврал. Тем более что она бы все равно нашла подставу с гримом, – усмехнулся Корвин. – Грим нужен для людей.
– Кто-то может знать тебя в лицо?
– Я не знаю. В том-то все и дело. Я был не последней личностью на Титлине, да и до него. Кто-нибудь может догадаться… И тогда провал из-за неудачного стечения обстоятельств… Мне нужно походить на бродягу, с моим самочувствием это вполне будет вязаться. И чтобы грим не растекся. Потеть я буду, как жирдяй в переполненном автобусе в час пик. Думаю, найду мастера в подполье. А еще нужно найти наручные часы. Неприглядные. Если у меня их не отберут, я смогу следить за временем…
Пришелец так и представлял, как в голове у Корвина вырисовывается список, напротив которого ставятся галочки.
– Чтобы не потерять сознание и не проваляться в кошмарном сне, – перебил его Титлин. – Тебе нужно пить много жидкости. Она не даст тебе отключиться. А тебе нужно быть в сознании.
– Я понял.
– По возможности подогретую жидкость. Она будет кидать тебя в жар поначалу, но не даст тебе вырубиться.
– Я понял. Буду понаглее. Выпрошу чай.
– Чай?
Корвин улыбнулся. Титлин многим интересовался, но даже с его обучаемостью и любопытством нельзя было покрыть весь объем информации о Земле даже за несколько лет.
– Я тебе потом расскажу, – отмахнулся Корвин, понимая, что после объяснений у пришельца возникнут новые вопросы.
Он уже практически вышел из комнаты, когда Титлин остановил его еще одним вопросом.
– А что ты будешь рассказывать дознавателю?
Корвин замешкался, пытаясь придумать ответ.
– Правду.
125.
Все тело зудело от пота и легкой кожной сыпи, в голове маленькие дятлы перестукивались, как заправские радисты, нос категорически отказывался дышать. Корвин облокотился о стену спиной, пытаясь собраться с мыслями. Он прямо физически чувствовал, как его клетки негодуют от свежевколотой гадости. Больше всего беспокоила кожа на лице и голове, покоящаяся под толстым слоем раздражающего грима и непробивным силиконом парика. Она всеми возможными способами сигнализировала о боли и дискомфорте, а трогать ее было крайне нежелательно, хотя миниатюрная азиатка у разрушенной церкви всячески заверяла, что он без проблем выдержит легкие касания и не потечет от пота.
Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он знал, что будет тяжело. Он сам на это пошел. Это был его выбор.
– Правда того стоит, – прошептал Корвин и вышел из-за угла здания на трясущихся ногах к КПП станции Гельзенкирхен.