Военная история Римской империи от Марка Аврелия до Марка Макрина, 161–218 гг.: читать начало книги онлайн

То, что римляне предложили императору чисто восточные подарки, может говорить о том, что они потеряли свои первоначальные дары во время кораблекрушения или атаки пиратов. Это заставило китайцев подозревать посольство в сокрытии истинных даров, однако они были приняты, поскольку император Хуань тогда нуждался в повышении престижа.

Таким образом, можно предположить, что, воспользовавшись громкой победой над Парфией, Марк решил наладить прямую торговлю с Китаем по морю в обход парфянской таможни. Удалось ли ему это, мы не знаем. К тому же, может быть, что «посольство» было всего лишь обычными купцами, выдававшими себя за послов.

Летом Луций Вер с европейскими вексилляциями отбыл в Рим, Публий Марций Вер и Гай Авидий Кассий стали консулами, а затем легатами Каппадокии и Сирии.

В Европе назревала новая война, намного опаснее Парфянской. Первые вспышки её начались ещё в 162 году, когда хатты попытались напасть на Германские провинции. Тогда это обошлось для Рима довольно благополучно, благодаря решительным и умелым действиям Ауфидия Викторина.

Да ещё в Британии уже со 160 года шла своя война против бригантов и кале-донцев в районе между стенами Антонина и Адриана. Вряд ли стоит связывать войны в Британии с Маркоманнскими, там никакого давления центральноевропейских племён пока не замечено, но римские силы, причём большие, войны с бриттами оттягивали. Мы уже упоминали, что после срочного отъезда из Британии Стация Приска с большой вексилляцией, его заменил другой опытный легат — Секст Кальпурний Агрикола. Он происходил из знатнейшего патрицианского рода Кальпурниев и проявил себя способным полководцем. Ранняя карьера Агриколы, к сожалению, неизвестна. В 154 году он был консулом-суффектом, то есть не исключено, что родился Кальпурний в 112/113 году. В 155–161 годах Агрикола был наместником Верхней Германии, где продвинул римскую территорию довольно далеко на восток, прикрыв свою аннексию новым Фордерен-лимесом. Этот лимес оказался пределом продвижения Рима в Германии.

Вообще-то, Кальпурний в качестве наместника Верхней Германии известен пока только по одному упоминанию 158 года, но мы склонны считать, что он управлял ею до 161 года. Осенью 161 года он отправился в свою новую провинцию Британию с кавалерийским подкреплением из Германии. В 161–166 гг. он был легатом Британии, где тоже построил много крепостей. Для борьбы с восстанием он окончательно отказался от передовой линии вала Антонина на юге Шотландии, отведя силы на юг, к валу Адриана. Он отремонтировал эту укрепленную линию и остальные укрепления, например, в Кории (Корбридже). О боевых действиях его в Британии свидетельствуют повреждения форума в Viroconium Cornoviorum и сожжение значительной части Веруламия. Это говорит о глубоком прорыве бригантов на юг. Тем не менее, Агрикола сумел стабилизировать ситуацию.

Римские дунайские провинции в начале Маркоманнских войн в 167/68 г. н. э. с информацией о наместниках и местах расположения легионов

Примерно в 167–168 годах Агрикола возглавлял полевую армию Марка Аврелия на Дунае в ранге, комита, а в 169 году стал легатом Нижней Мёзии. То есть, на протяжении полутора десятков лет Кальпурний Агрикола непрерывно возглавлял самые опасные пограничные провинции Рима. В 169 году Кальпурний, кажется умер от чумы.

Вернёмся чуть назад. В 165 году задунайские племена начали первые попытки прорыва на римскую территорию. Пока они сдерживались войсками на лимесе и ловкой политикой легатов, но разведка определённо докладывала Марку Аврелию о подготовке масштабного вторжения на следующий год. Задунайские племена, несомненно, знали об уходе больших сил римской армии на Восток и о больших потерях, которые они там понесли. Давление же готов, бастарнов, карпов, вандалов, лангобардов с тыла вынуждало маркоманнов, квадов, даков, языгов и других приграничных жителей действовать решительно, ведь терять им было нечего. Пришельцы с севера и востока просто уничтожили бы их, а прорвавшись на римскую территорию, даже силой, они имели шанс уцелеть или, даже, усилиться. Сами готы и вандалы попадут в подобную же ситуацию через двести с лишним лет. Рим уже не вызывал у варваров страха, несмотря на победы на Востоке. За 50–60 лет относительного мира задунайские племена забыли страх перед легионами, а миролюбивые римские императоры не поняли, насколько важно постоянно демонстрировать военное превосходство и ослаблять вражеские племена регулярным избиением их воинов. Теперь задунайская варварская горячая молодёжь считала римлян слабыми и нерешительными, изнеженными людьми, которых можно победить несмотря на их организацию, оружие, доспехи и укрепления.

Маркоманнские войны не были обычным столкновением римлян и варваров. Они открыли новый этап во взаимоотношениях Империи с племенами. Система буферных государств на левом берегу Дуная, представлявшая собой сферу культурного, политического и экономического влияния римлян в варварском мире, оказалась неспособной сдержать движение новых народов к пределам Империи. Под их давлением они сами начали совершать вторжения на территорию Рима и обнаружили свои собственные интересы и свою внешнюю политику. Название войн, данное им римлянами, говорит о том, что римляне считали самыми опасными врагами именно маркоманнов, германский народ свевского корня. Вторым по силе врагом были родственные маркоманнам квады, предки баваров, третьими — сарматы-языги. Остальные враги были представлены либо мелкими племенами, либо частями крупных союзов племён типа лангобардов, бастарнов и вандалов. Археология подтверждает давление на приграничные племена народов Восточной Европы. Так, Бёме пишет (s. 212): «Неоднократно цитируемое римскими авторами давление, которому подвергались жившие на Дунае племена маркоманнов и квадов со стороны их северных соседей, начавших переселяться, по-видимому, отражается и в археологических находках. Й. Тейрал смог идентифицировать броши, поясную фурнитуру, браслеты и керамические формы пшеворской культуры, которая в основном базируется в Польше, на моравских и словацких кладбищах II века. Он не считает случайным, что эти пшеворские элементы появились как раз во время Маркоманнских войн, когда можно предположить инфильтрацию соответствующих групп населения с севера. Исследования К. Годловского также создают впечатление, что после фазы внутренней колонизации носители пшеворской культуры продвинулись преимущественно в юго-западном направлении за Моравские ворота в Моравию и Словакию. Пока невозможно с уверенностью сказать, каковы были масштабы этих предполагаемых перемещений населения».

Но продвижение к среднему Дунаю, по-видимому, имело место не только из района Одера-Вислы, где в основном были представлены вандалы. Давление шло также из эльбской области Богемии, Саксонии и Бранденбурга, а также из Шлезвиг-Гольштейна и южной Дании. Картографирование римских мечей с кольцевыми набалдашниками и кольчуг в могилах германских воинов и жертвенных находках конца II и начала III веков, сделанное К. Раддацем, дает показательную картину в этом отношении. Это оружие, несомненно, является добычей Марко-манских войн, которую привезли германские ветераны войны, вернувшиеся домой и которая чуть позже была положена вместе с ними в могилы.

Набеги внутригерманских воинов, направленные в то же время в сторону юго-западной Германии, можно даже рассматривать как первых предвестников народов, появившихся несколько десятилетий спустя как алеманны. Поэтому не должно быть совпадением то, что именно в это время потрясений было положено начало формированию крупных германских племен, которые появились в письменной традиции в III веке как франки и алеманны.

Серьёзно обеспокоенный, Марк Аврелий в июне 165 или 166 года решился на очень значимый шаг — он начал набор сразу двух новых легионов. Они были названы II Pia и III Concors и набирались, в основном, в Италии, почему вскоре и были переименованы, получив названия II Italica и III Italica. Ответственными за набор были Гней Юлий Вер, которого отозвали из Сирии, и Тиберий Клавдий Прокул Корнелиан. Время создания легионов определяется эмблемой II Italica — капитолийской волчицей, зодиакальное время которой приходилось на 29 мая — 18 июня. Впрочем, считается, что знаком зодиака этого легиона был Козерог, а это переносит время набора легиона на зиму. Сборный пункт новых легионов находился в Аквилее, ясно показывая направление будущих военных действий. Последний раз два новых легиона набирал Траян, но с тех пор Рим и потерял два легиона, поэтому, по сути, Марк лишь восстанавливал оптимальную численность легионов, принятую к концу I века. Денег и людей у него должно было хватить, ведь многие годы Рим лишь богател, а потери и расходы последней Парфянской войны должны были быть быстро компенсированы трофеями.

Очевидно, ситуация выглядела настолько угрожающей, что Марк Аврелий срочно вызвал европейские войска из Сирии на родину. Однако, они выступили из Ктезифона и Селевкии только в начале года, в Сирию прибыли к весне, понеся по пути огромные потери от чумы и голода, а в Италию войска прибыли лишь к осени 166 года.

Победа на Востоке была отпразднована пышно. Оба императора были удостоены титула pater patriae (отец Отечества) и им была предложена гражданская корона или corona civica (первоначально присуждалась римским воинам за спасение жизни гражданина). Луций Вер удостоился чести триумфа. Значение этого нельзя недооценивать; как заметил Плутарх уже в начале второго века, Вентидий Басс — единственный человек до настоящего времени, который когда-либо праздновал триумф над парфянами. (Плутарх. Антоний 34.5). Теперь таких римлян стало двое. Согласно Авторам Жизнеописаний Августов, Вер тактично попросил Марка присоединиться к нему и тот согласился. Это было необычно, но соответствовало только что установленному принципу совместного правления. Также Луций Вер потребовал, чтобы оба сына Марка (Коммод и Марк Анний Вер) получили титул Цезаря. Со стороны Луция Вера это было благородно. Триумф был отпразднован в Риме 12 октября.

Поселения маркоманнов и квадов за Дунаем

Несомненно, Марк пригласил на триумф своего друга Гая Ауфидия Викторина, только что завершившего наместничество в Верхней Германии. На следующий год легатом Верхней Германии называется уже Луций Дасумий Туллий Туск (167–170 гг.?), происходивший из знатного патрицианского рода Туллиев.

Он родился около 121 года и начал свою карьеру уже при новом тогда императоре Антонине Пие в 138/139 году в качестве монетного триумвира. Видимо, тогда же, Туллий Туск стал членом жреческих коллегий авгуров и товариществ (sodalist comes) Адриана, а позже и Антонина Пия.

Около 141–143 годов Дасумий служил трибуном-латиклавием легиона IV Flavia Felix в Верхней Мёзии.

Около 148 года Дасумий Туск стал квестором, а затем легатом при проконсуле Африки (149–150 гг.).

Дальше Туск, как положено, прошёл ступени народного трибуна и претора, после чего отслужил год префектом эрария Сатурна (казны Сената). Несомненно, тогда он уже стал авгуром. А вот год консульства Туллия Туска неизвестен. Конечно, он был суффектом и, скорее всего, примерно, в 162 году.

После этого, в 163–165 годах, Туллий Туск был пропретором Верхней Паннонии. Однако, его военный опыт был минимальным, а ведь в Паннонии назревала грозная война. Поэтому Марк Аврелий убрал Туска из этой провинции, заменив его на более опытного в военном деле Марка Яллия Басса. Туска же направили в Верхнюю Германию, которая считалась спокойной провинцией (CIL IX, 3365).

Слухи о возвращении войск на Дунай и набор новых легионов, очевидно, напугали варваров и 166 год на Дунайской границе прошёл спокойно. Мы имеем два военных диплома из Реции (CIL XVI, 121 и RMD I, 68), выданных в марте-апреле 166 года, в которых указаны все ауксилии этой провинции, кроме алы I Hispanorum Auriana. Выходит, что тогдашний прокуратор Реции Тит Дестиций Север (165–168 гг.) мог позволить себе увольнение ветеранов практически всех своих ауксилий. Значит, на границе всё было спокойно. Более того, у нас есть новый ретийский диплом от 13 января 167 года, где также отсутствует ала I Hispanorum Auriana. Это может означать лишь одно — ала ещё не вернулась из Сирии. Похоже, что после триумфа войска остались зимовать в Италии. Действительно, триумф состоялся 12 октября 166 года. Даже если бы войска выступили на следующий день, что весьма и весьма сомнительно, они подошли бы к Альпам не раньше последних чисел октября. К этому времени альпийские перевалы были бы уже занесены снегом. Напомним, что Ганнибал переходил Альпы в октябре, при этом шёл уже по снегу и потерял множество людей и животных.

Так что, вряд ли Марк стал бы отправлять истощённые тяжёлой войной и эпидемией войска в дальний путь через заснеженные перевалы. Наверняка они зимовали в Италии. Чума тогда ещё не распространилась по Апеннинам. Юлий Капитолин пишет (Вер VIII) о весёлой и разгульной жизни Луция Вера на новой вилле к северу от Рима в 3 км к северо-западу от Мульвиева моста. На 5 дней к нему в гости приезжал и Марк Аврелий. Сомнительно, что они вели бы себя так во время чумы. По-видимому, сыграло свою роль холодное время года.

Вряд ли все европейские войска, участвовавшие в Восточном походе, пришли в Италию для триумфа, но, наверняка, всё же, значительная их часть.

Варвары же, не дождавшись прихода римских подкреплений из Парфии, осмелели и решили провести разведку боем.

Первый, несомненно, разведывательный рейд варваров, имел место в самом конце 166 или начале 167 года. 6000 лангобардов и обиев (не путать с убиями) переправились через Дунай, очевидно, по льду и вторглись в Верхнюю Паннонию близ Бригенциона.

Конечно, варвары не могли не знать, что в Бригенционе стоит заслуженный боевой легион I Adiutrix Pia Fidelis, но это местные германцы. А вот пришлые с севера лангобарды и обии вряд ли знали об этом. То, что на их землю пришли, хоть и родственные, но чужие племена, вряд ли могло понравиться квадам и мар-команнам. Поэтому они могли согласиться пропустить пришельцев через свои земли для войны с Римом, но при этом «забыть» предупредить их о близости легионного лагеря. Это одна версия. Можно предположить и другое. Например, вторжение организовал умный и хитрый царь маркоманнов Балломарий (Вели-мер?). В разведку боем он послал пришлых воинов, чтобы оценить возможности римлян и сберечь своих воинов. Правда, неизвестно, согласились ли бы на такое вожди лангобардов и обиев.