Военная история Римской империи от Марка Аврелия до Марка Макрина, 161–218 гг.: читать начало книги онлайн

Но, правда, после гибели Юлиана, и его бронзовая статуя была разрушена. До нас вообще не дошло ни одного скульптурного изображения Дидия.

А Элий Спартиан рассказывает, что во время речи нового консула-суффекта, тот произнёс следующее: «Я предлагаю провозгласить императором Дидия Юлиана, Юлиан подсказал ему: „Добавь и Севера“ — это прозвище своего деда и прадеда Юлиан присвоил и себе» [Элий Спартиан. Дидий Юлиан VII, 2]. Эту фразу позже сочли предзнаменованием власти Севера.

Когда он направлялся из сената на Капитолий, народ преградил ему дорогу В него даже кидали камни, хотя Юлиан все время хотел движением руки умилостивить плебс. Наконец, у Юлиана кончилось терпение, и он приказал разогнать тех, кто стоял ближе к нему, причем многие были ранены; подействовали и обещания раздачи золотых, которые Юлиан сам показывал в руке, чтобы ему скорее поверили. Видимо, к этому моменту Юлиан уже понял, что толпа подкуплена и управляема.

Затем все пошли смотреть цирковое представление. На скамьях разместились как попало, и народ удвоил свою брань по адресу Юлиана, демонстративно призывая в императоры легата Сирии Песценния Нигера. Все это Юлиан перенес спокойно и во все время своего правления действовал очень мягко.

После окончания представления, Юлиан ушёл, но плебс остался в Цирке, причём многие были вооружены. Организаторы недовольства не рискнули на открытое восстание, так как преторианцы пока готовы были защищать Юлиана, поэтому, просидев в Цирке около двух дней, мятежники потихоньку разошлись.

Так закончился первый мятеж против Дидия Юлиана. Его власть устояла, но направление опасности было задано. Недовольные Юлианом поняли, что свергать его при помощи преторианцев, значит менять «шило на мыло». Народ сильнейшим образом негодовал против преторианцев за то, что они будто бы за деньги убили Пертинакса. Корень зла был именно в преторианцах. Громить надо было их. А на это были способны только пограничные войска. Отсюда и начавшиеся вскоре сразу три мятежа войск в провинциях.

В последующие дни, когда мятеж не удался и ситуация успокоилась, Дидий Юлиан усердно пытался найти опору в обществе. Многое из того, что было установлено Коммодом и отменено Пертинаксом, Юлиан восстановил с целью снискать расположение плебса. При этом, он не предпринял ничего ни против Пертинакса, ни в его пользу, что на очень многих произвело тягостное впечатление: было ясно, что император не оказывает почестей Пертинаксу только из страха перед преторианцами.

Дидию Юлиану определённо не повезло, так же, как и Пертинаксу до него. Он, несомненно, был бы хорошим императором, но находясь в Риме, оказался заперт в «банке с пауками», каковыми были преторианцы и часть сенаторов. Так же, как Пертинакса, преторианцы не выпускали Юлиана из Города, без чего он никак не мог раздавить их вольницу. Не исключено, что это поняли и ведущие наместники важных в военном отношении провинций. Вовсе необязательно, что они поверили в виновность Дидия Юлиана относительно убийства Пертинакса. Скорее, они правильно оценили ситуацию и решили покончить с преторианцами и их ставленником, при всём уважении к Дидию Юлиану. Элий Спартиан утверждает, что Дидий Юлиан не боялся ни британских, ни иллирийских войск [Элий Спартиан. Дидий Юлиан V, 1]. Он прекрасно знал их командующих: Клодия Альбина и Септимия Севера, и, вероятно, был в хороших отношениях с ними. Капитолин утверждает, что Клодий Альбин признал Дидия императором.

А вот Песценний Нигер вызывал у Юлиана большие опасения. Во-первых, он его плохо знал, поскольку Нигер вышел в верха только при Коммоде; во-вторых, Нигер был любимчиком Коммода и римского плебса, почему последний в самый первый день власти Юлиана ясно высказал своё желание видеть на императорском престоле именно Нигера.

Именно поэтому Дидий Юлиан послал в Сирию старшего центуриона с приказанием убить Нигера. Однако, из этого замысла ничего не вышло. Деталей мы не знаем, но Нигер остался жив. Скорее всего, именно эта попытка подтолкнула Песценния к решению об объявлении себя императором. Ситуация с Песценнием Нигером в точности напоминает подобную с Нероном и Гальбой. Правда, результат был разным. Песценнию не удалось вступить в Рим.

Не исключено, что Песценний Нигер узнал об убийстве Пертинакса и восшествии на престол Дидия Юлиана как раз от несостоявшегося убийцы. Дело в том, что мятеж Песценния произошёл очень быстро. Пропаганда Септимия Севера потом утверждала, что Песценний восстал раньше Севера, а поскольку сейчас считается, что Север был объявлен императором уже 13 апреля, то Нигер, соответственно, заявил о своих претензиях ещё раньше. Люди Септимия перехватили гонцов Песценния в Рим, везших туда сообщение о провозглашении легата Сирии императором и это, видимо, послужило поводом самому Септимию провозгласить императором себя.

Тогда получается, что Дидий Юлиан отправил убийцу в Сирию уже чуть ли не 29 марта. Дней через 7–8 тот прибыл в Антиохию и Нигер узнал о перевороте в Риме.

Узнав о событиях и о поддержке его римским плебсом, Нигер решился. Говорят, что решающую роль в убеждении Песценния сыграл его будущий сват Аврелиан. Две его дочери были помолвлены за двух сыновей Песценния Нигера.

Ходили слухи, что Пертинакс хотел объявить его своим преемником и это мнение было широко известно. Нигер имел под своим командованием Сирийскую армию, которую он усиленно тренировал и закалял. На посту наместника Сирии в 192 году Нигер подавил восстание евреев и воевал с сарацинами, так что армия его имела и боевой опыт. Он мог надеяться на поддержку большинства других восточных провинций, что резко увеличивало его силы и ресурсы. Так оно и произошло.

Сначала Нигер собрал у себя дома в Антиохии легатов, трибунов, префектов и центурионов. Он объяснил им ситуацию в Риме и предложил себя в качестве императора, раз уж его требует римский народ. Собравшиеся дружно поддержали Песценния и разошлись, начав скрытную агитацию среди солдат и сирийцев. Она также возымела полный успех и очень скоро, может быть, уже на следующий день, всё было готово.

Примерно 7–8 апреля Песценний Нигер собрал свои войска на сходку, на которой выступил с разъяснением бедственного положения дел в Риме из-за своевольства преторианцев, сказал о желании римского народа видеть его императором и о своём согласии с этим. Воины и сирийцы выразили общую радость и тут же присягнули Нигеру. Ему собрали по частям подобие императорского облачения и регалий, он принёс жертвы в храмах Антиохии и начал писать письма наместникам других восточных провинций. Здесь Песценнию также сопутствовал успех. Его поддержали многие, в том числе: легат Аравии Публий Элий Севериан Максим, префект Египта Луций Мантенний Сабин, пропретор Киликии Цецилий Капелла, легат Азии Гай Азеллий Эмилиан, наместник Фракии Публий Клавдий Аттал Патеркулиан, возможно, наместник Македонии Луций Юний Руфин.

Хотя, Дион Кассий пишет, что Азеллий Эмилиан старался держать нейтралитет и быть как бы над схваткой. Он оказывал услуги Нигеру, но рассчитывал и на Севера, поскольку был каким-то родственником Клодию Альбину. Согласиться в этом с Дионом никак невозможно, поскольку мы знаем, что Эмилиан командовал авангардом армии Нигера.

О реакции Каппадокии ни один наш источник не говорит ничего, но оставить её в тылу Песценний не мог никак. Возможно, легат Каппадокии не поддержал его и бежал в Европу, а войска поддержали. В противном случае Нигер обязательно напал бы на них, но мы об этом ничего не знаем.

Поддержал Нигера наместник Понта и Вифинии, поскольку там начали чеканить его монету.

Поддержали Нигера восточные цари и династы, предложившие ему свою помощь, от которой он отказался, выразив им благодарность. Здесь имеются в виду, наверняка, цари и династы Армении, Осроены, Софены, Забдицены, Адиабены, Хатры, возможно, и Парфии.

Песценний был уверен в том, что его поддержат войска и легаты также Западных провинций. Поэтому он не спешил, вёл себя чересчур спокойно и медлил. Он даже не удосужился написать европейским армейским группировкам письма, выказав тем самым неуважение к их мнению. Ходил в театры и на другие зрелища, общался с сирийской и восточной знатью, старался всем понравиться. Очевидно, он решил подождать известий из европейских провинций и довести ситуацию в Риме до критической. Но на этом Нигер потерял темп и вызвал раздражение европейских легионов.

Между тем, как оказалось, Запад вовсе не горел желанием поддержать Песценния. Там были свои претенденты и европейские легионы не собирались отдавать пальму первенства азиатским.

В это время легатом Верхней Паннонии был Луций Септимий Север (191–193 гг.), который получил эту магистратуру ещё от Коммода после консулата 190 года. Из того, что мы знаем о карьере Септимия Севера, ничто не говорит о каких-либо выдающихся его успехах и достижениях. Он выглядит этаким твёрдым середнячком, сосредоточенным на бюрократической карьере и никогда не рвавшимся в бой. Магистратуры он исполнял честно, но никаких побед за ним не числилось, и он к ним не стремился. Септимий был осторожен, поэтому не сумел даже нажить богатства. Элий Спартиан рассказывает, что только отправляясь к паннонским войскам, он купил обширные сады; до тех пор у него был очень тесный дом в Риме и одна небольшая усадьба в Венетской области. Как-то раз он лежал в этих садах на земле и скромно обедал со своими сыновьями. Когда его старший сын, которому было пять лет, стал слишком щедро наделять поданными фруктами других мальчиков, своих товарищей по играм, Север с упреком сказал ему: «Раздавай не так щедро, ведь у тебя нет царских богатств». В ответ на это пятилетний мальчик сказал: «Но они у меня будут» [Элий Спартиан. Север. IV 5–6].

И вдруг, 13 апреля 193 года Септимий Север объявляет себя императором. Не исключено, что сделал он это исключительно из зависти. Как мы уже писали, за день-два до этого патруль Септимия перехватил гонцов Песценния Нигера, ехавших в Рим с сообщением об объявлении его императором. Произошло это, видимо, где-то в Сискии на главной дороге в Рим.

Вспомним, что Септимий невзлюбил Нигера, когда тот обошёл его в консулате и стал любимцем Коммода. И вот, он узнаёт, что его недруг объявил себя императором. Он опять обошёл Септимия! А с какой стати? Кто он такой — этот выскочка? И кто стоит за ним? Римский плебс и изнеженный Восток. Сам Септимий, кстати, тоже служил в Сирии под командованием Пертинакса и женился там вторым браком на Юлии Домне — чистокровной сирийке. Но разве это имеет значение, когда за спиной Септимия стоят европейские легионы с их богатейшим боевым опытом.

Септимий Север мог надеяться на поддержку его притязаний в европейских и африканских провинциях. Легатом Нижней Мёзии был его родной брат Публий Септимий Гета, а проконсулом Африки его старый друг и прекрасный полководец Публий Корнелий Ануллин. За Септимия выступал легат Нижней Паннонии Гай Помпоний Басс Теренциан. Поддержал его и легат Трёх Дакий Квинт Аврелий Пол Теренциан (192–194 гг.).

Проблему представлял только легат Британии Децим Клодий Альбин, тоже выдвиженец Коммода, уже пытавшийся ранее объявить себя императором. Однако положение Альбина также было сложным. Дело в том, что, несмотря на мощную военную группировку и большой практический опыт Британских войск, они находились слишком далеко от Рима. Им надо было переправляться в Европу через пролив, они принципиально отрывались от своих баз, да и забирать слишком большие силы из Британии не было никакой возможности из-за активности местных варваров. Переправившись через пролив, британцы оказывались в чужих провинциях, которые ещё неизвестно как отреагируют на это. Альбин мог рассчитывать на поддержку Испании и Галлии, но там был размещён всего один легион, который не очень усилил бы мощь армии Альбина. Несомненно, главный расчёт Альбина строился на привлечении симпатии Германских легионов, тем более, что недавно он был легатом Нижней Германии и у него сложились прекрасные отношения с её войсками. Скорее всего, нижнегерманское войско поддержало бы претензии Альбина, а вслед за ним это сделали бы верхнегерманцы и ретийцы, но Клодий Альбин катастрофически промедлил.

Для Септимия было крайне важно опередить Клодия Альбина в провозглашении себя императором, так как это позволило бы ему успеть перетянуть на свою сторону легатов и войска Германских провинций и Реции. Именно поэтому он так торопился.

Действовал Септимий Север примерно так же, как Песценний Нигер. Сначала он собрал в своём доме в Карнунте командный состав легионов и ауксилий, и договорился с этими людьми. Затем командиры провели беседы в своих частях и подразделениях, а сам Септимий отправился по лагерям и крепостям своей провинции, где проводил подобные же беседы. Вернувшись в Карнунт, Септимий начал рассылать письма легатам и войскам других европейских провинций с объяснением своих мотивов и намерений, и призывая их присоединиться к нему.

Направил он письмо и Клодию Альбину, в котором писал, что, по решению Рейнских и Дунайских войск, берёт на себя власть над империей, а ему, Альбину, уважая его заслуги и авторитет, предлагает пост консула и звание Цезаря. С этим письмом к Альбину отправился доверенный друг Севера Гераклит. Вряд ли, посылая Гераклита, Септимий точно знал, что Германо-Ретийская группировка поддержит его, а не Альбина. Для такой уверенности у него не было никаких оснований, ведь Альбин был более популярен в армии и недавно руководил Нижней Германией. Скорее всего, Септимий блефовал. Но блеф удался. Клодий Альбин поверил в поддержку Севера Рейнской армией и заколебался. Рейнская же армия, не дождавшись приглашения от Альбина, поддержала Септимия.