Военная история Римской империи от Марка Аврелия до Марка Макрина, 161–218 гг.: читать начало книги онлайн

Как раз примерно в 162 году Гай Септимий Север принял участие в делах своего молодого племянника Луция, приехавшего в Рим из Лептиса в Африке. Он познакомил Луция с нобилитетом Рима и, в том числе, с самим Марком Аврелием. Элий Спартиан описывает первые неловкие шаги молодого финикийца в Риме. Он был приглашён на обед к императору, но не знал этикета, поэтому несколько раз попал впросак. Так, «приглашенный к императорскому столу, он явился в греческом плаще, тогда как должен был прийти в тоге, и ему дали наместническую тогу, принадлежавшую самому императору». Потом «он сел на неправильно поставленное служителем императорское кресло, не зная, что этого делать нельзя» [Элий Спартиан. Север I]. Тем не менее, молодой африканец понравился императору, и он в дальнейшем присматривал за его карьерой. Тогда же 17-летний Луций Септимий Север был назначен одним из вигинтивиров. Предполагают, что в это время Луций познакомился и подружился в Риме с двумя знатными молодым нобилями из Испании. Того, что постарше, звали Публием Корнелием Ануллином и он был родом из Илиберриса. Ануллин позже помогал ему в продвижении по служебной лестнице, а ещё позже стал одним из важнейших помощников Севера-императора. Луций Фабий Цилон был помоложе. Он был родом из Илура в Бэтике и стал близким другом Септимия.

Север не собирался идти по военной стезе, поэтому в следующем году начал учиться на адвоката у самого Сцеволы, бывшего тогда одним из лучших римских юристов. Несколько лет после этого будущий император был Advocatus fisci. При этом Септимий пропустил ступень военного трибуната, что повлекло за собой необходимость дожидаться 25-летнего возраста для получения должности квестора. Север даже на несколько лет вернулся в Африку. Там он по молодости пустился во все тяжкие и даже был обвинён в прелюбодеянии, но оправдан проконсулом Марком Дидием Юлианом (163–164 гг.), которого через много лет он убьёт в борьбе за власть. 5 декабря 169 года Луций Септимий Север, наконец, вступил в должность квестора. Именно тогда он был зачислен в сенат.

Прокуратором Реции в 162–165 годах был Секст Бай Пуденс. Он принадлежал к всадническому роду из сабинского города Куры, что в 36 км от Рима по Соляной дороге.

Пуденс начинал карьеру префектом одной из когорт ауксилий (148–150 гг.), затем стал военным трибуном императорских гвардейцев Equites singulares (151–153 гг.), что говорит о прекрасном начале карьеры этого человека и больших военных талантах его. Иначе кто бы поставил совсем молодого человека на такой ответственный пост?

Дальше карьера Пуденса нам неизвестна вплоть до прокураторства в Норике примерно в 159–161 гг.), а затем уже и в Реции, после чего Бай побывал также прокуратором Мавритании Цезарейской (167–169 гг.). Дальнейшая его карьера опять неизвестна, но умер он, скорее всего, уже при Коммоде.

Вернёмся в 162 год. События в Германских провинциях и Реции подробно описаны нами в соответствующих книгах, поэтому здесь мы будем лишь упоминать о них. В том году хатты сожгли нижнегерманскую кастеллу Дурномагус, находившуюся между Колонией Агриппины и Новезиумом. Возможно, это произошло после ухода части гарнизона крепости на Восток вместе с легионом I Minervia p. f. Гарнизоном же Дурномагуса была ала I Noricorum c. R. p. f. Не исключено, что часть алы тоже ушла в Каппадокию. Удар по Дурномагусу выглядит как серьёзное прощупывание римской обороны в Нижней Германии. Нападение оказалось неожиданным, но его удалось отбить.

Напали хатты и на Верхнюю Германию. Там подверглись нападению кастеллы Неманинга и, возможно, Эхцелль.

Римские источники утверждают, что хатты напали также на Рецию. Никаких следов этого нападения археологи пока не обнаружили. Видимо, хаттам не удалось захватить ни одного укрепления на Ретийской границе и прорваться вглубь территории провинции.

Хотя удары хаттов были не очень впечатляющими, всё же, такое случилось впервые с 69 года и восстания Цивилиса, то есть, почти за 100 лет! Первый тревожный звонок прозвучал. Да если вспомнить ещё прорыв языгов за Дунай, то для Марка Аврелия это стало сигналом приближающейся большой войны. Поэтому больше он никаких войск с Рейнско-Дунайского лимеса не снимал и поторопил Луция Вера с началом решительного наступления на Востоке.

Весной 163 года путь молодого императора прошел через Эгейское море, не пропуская ни одного курорта Ликии, Памфилии и Киликии. Только через год после отъезда из Рима Луций Вер прибыл в Антиохию.

Там уже хозяйничали Гней Юлий Вер, ставший проконсулом Сирии (162–166 гг.) после неожиданной и странной смерти Либона, и Марк Понтий Лелиан Ларций Сабин, приводивший в порядок давно распустившиеся Сирийские войска. В этом Понтий нашел себе прекрасного помощника в лице Гая Авидия Кассия. Начал-то, наведение порядка в легионах, несомненно, Понтий Лелиан, о чём пишет ритор Корнелий Фронтон [Fronto, Ad Verum Imp. 2.1.19.]. Другое дело, что он явно не справился с этим делом, поскольку Кассию пришлось потом заново дисциплинировать легионеров. Но именно Понтий Лелиан, например, запретил солдатам азартные игры и пьянство, лишил сёдла кавалеристов мягкой набивки и прочих элементов развращающей роскоши.

Карьера Гая Авидия Кассия успешно шла вверх. Вероятно, где-то весной 163 года он стал легатом легиона III Gallica в Рафанее на юге Сирии. Лукиан называет третий легион, галатов и небольшой отряд мавров, которыми командовал Кассий [Лукиан. Как писать историю 31]. Под галатами, видимо, нужно понимать когорту I или II Ulpia Galatarum, или обе сразу. Отряд мавров — это, конечно, нумерус.

Это важное уточнение Лукиана обычно игнорируют, считая, что Авидий стал командующим всей сирийской группировкой чуть ли не в 163 году, но это не так. Он просто не мог разом перескочить все ступени военной карьеры, и Лукиан это подтверждает. И ещё. Согласно Лукиану, у Авидия было очень мало вспомогательных войск. Как легат легиона Авидий Кассий должен был получить под своё командование не одну-две когорты, а вчетверо-впятеро больше. Но мы уже знаем, что многие ауксилии Сирии вошли в состав Сводной вексилляции Лоллиана, поэтому Кассию, как самому молодому из легатов, да ещё и получившему легатуру не по чину, и досталось так мало вспомогательных войск. Однако Авидий весьма рьяно взялся за приведение своих войск в порядок и, устроил такие жёсткие тренировки, что скоро легион III Gallica стал показывать вполне приличные боевые качества. Это вновь заметили «наверху».

Ещё, кажется, на Восток в качестве легата одного из легионов в 163 году прибыл Тиберий Клавдий Помпеян, в будущем ближайший помощник, зять и возможный преемник Марка Аврелия.

Вообще, разбитые парфянами сирийские легионы, вряд ли в 162 году участвовали в боях на границе. Римлянам ещё повезло, что парфяне так вяло пытались форсировать Евфрат. В 161–162 годах на западный берег древней реки переправлялись лишь диверсионные отряды, которые держали римлян в напряжении. Крупными силами парфяне даже не пытались ударить по Сирии. Очевидно, Вологез считал, что, выгнав римлян из Армении, он выполнил свою стратегическую задачу. В таком случае, это было недальновидное представление. Рим был ещё очень силён и даже из простых соображений престижа не мог отказаться от заевфратских земель, пусть даже сам Марк Аврелий отзывался об этих землях пренебрежительно и нисколько не грезил лаврами Александра.

В целом, парфяне упустили возможность добить римскую армию на Востоке, хотя, видимо, могли это сделать, по крайней мере, в отношении изнеженных сирийских легионов. А молниеносная реакция римлян по переброске подкреплений на Восток аж из Британии говорит о том, что Марк понимал слабость восточных легионов и опасался удара парфян по Каппадокии и Сирии.

Британские войска Стация Приска к исходу 161 года уже перекрыли каппадокийскую границу и Приск начал действовать настолько удачно, что совершенно перехватил инициативу. Вскоре сами парфяне и армяне-инсургенты стали считать его непобедимым. В римские же войска этот выдающийся полководец просто вдохнул жизнь и уверенность в своих силах. Причём, в отличие от Авидия Кассия, обошёлся без суровых репрессий. Правда, и каппадокийская армия была более боеспособной, чем сирийская.

Летом 162 года на помощь Стацию Приску подошли легионы I Minervia p. f. и V Macedonica легатов Марка Клавдия Фронтона и Публия Марция Вера. Там же была вексилляция легиона XXX Ulpia Victrix. Очевидно, и ауксилии с Рейна также действовали в Каппадокии. Как и «вексилляция конницы Нижней Мёзии и Дакии» Луция Пакония Прокула. Около года они, вместе с XII Fulminata и XV Apollinaris легионами, а также вексилляцией Британских войск готовились к контрнаступлению.

Отметим, что военным трибуном легиона XV Apollinaris в том году стал Авл Юлий Помпилий Пизон. Ранее Пизон служил латиклавием легиона XII Fulminata в той же Каппадокии и принял участие в первых боях с парфянами Хозроя. Как раз к концу службы Помпилия началась Парфянская война и наместник Каппадокии был разгромлен парфянами под Элегейей. Бывший при нём единственный легион XV Apollinaris сильно пострадал и нуждался в срочном пополнении. Очевидно, Марк Стаций Приск попросил отставников и демобилизованных остаться на службе и перейти в пострадавший легион. Помпилий был в числе согласившихся. В «Аполлоновом» легионе Пизон прослужил три года Парфянской войны и уволился только после смерти Стация Приска. О дальнейшей истории Пизона в Маркоманнской войне мы расскажем ниже.

Проникнуть вглубь Армении легче всего было из Саталы. Очевидно, именно оттуда Стаций Приск и ударил весной 163 года. За два года оккупации парфяне уже поднадоели армянам, поэтому часть местного населения перешла на сторону римлян. Впрочем, часть армян всегда выступала за Рим. Пройдя мимо злосчастной Элегейи, войска Приска углубились в горы Армении. 8 легионов, пусть и неполных, с сопутствующими ауксилиями, легковооружённым войскам парфян остановить было невозможно. Тяжёлая парфянская кавалерия в горах не могла действовать во всю мощь, а конных лучников у самих римлян хватало. Каппадокийские войска жаждали мести за поражение под Элегейей, а европейские вообще не знали поражений. В узких долинах не было никакой возможности развернуть войска в правильный порядок и боевые действия, видимо, ограничивались взаимными налётами и засадами, осадами крепостей и укреплений. Римляне упрямо пробивались вперёд, оставляя позади гарнизоны. Вероятно, гарнизоны были оставлены в Элегейе, Карине, Аруше, как минимум.

Расстояние между Саталой и Артаксатой 500 км. Обычным маршем римляне дошли бы до неё за 2 недели, но в горах и с боями они, конечно, задержались. Наконец, армия Стация Приска вырвалась в долину Аракса. Внизу перед ней раскинулась Артаксата, столица Армении. Город был серьёзно укреплён, опоясан стенами длиной 10 км и готов к обороне. Стаций Приск немедленно осадил Артаксату и вскоре взял её штурмом. Город был сильно разрушен, население перебито. Царь Бакур и его брат Мирдат бежали в Парфию. Наказание было суровым, но с точки зрения римлян, армяне заслужили это своим предательством [Дион Кассий. Римская история 71, 3–4].

Северо-западнее Артаксаты Стаций Приск основал новую столицу Армении Койнеполис, где оставил гарнизоном вексилляции каппадокийских легионов XII Fulminata и XV Apollinaris. Собственно, Койнеполис уже существовал ранее и назывался Вагаршапатом, просто Приск счёл его удобным местом для новой столицы, укрепил и оставил там гарнизон.

Преследовать противника была отправлена нижнегерманская вексилляция: легион I Minervia p. f. Марка Клавдия Фронтона и вексилляция легиона XXX Ulpia Victrix. Они далеко углубились в земли Закавказья, форсировали Куру, вторглись в Кавказскую Албанию и чуть ли не дошли до Каспийского моря.

После этого армия Марка Стация Приска вернулась в Каппадокию, откуда полководец сообщил Марку об обстоятельствах дела. На радостях Марк даже объявил Армению новой провинцией Рима.

Туда был возвращён старый/новый царь Гай Юлий Сохэм, который был к тому же римским сенатором и даже побывал консулом. Сохэм впервые стал армянским царём ещё в 141 году, будучи возведён на престол Антонином Пием. Сам он происходил из Эмесы. В 161 году парфяне изгнали Сохэма и поставили на его место своего ставленника Бакура (Пакора) из дома Аршакидов. Теперь Сохэм вернул себе трон под прикрытием вексилляций римских легионов.

Парфянская война 161–165 гг. Основные пункты. Дура-Европос перепутана с Цирцезием

Показательно, что коронация его происходила не в Армении, а в Антиохии или даже в Эфесе. В честь этого события была выпущена монета с девизом «Rex Armeniis Datus» («Царь, данный Армянам»), где Луций Вер сидит на троне в императорском облачении, а Сохэм, стоя перед ним, приветствует императора. Луций Вер также принял титул «Армянский».

В конце этого года Марк Стаций Приск, по всей видимости, умер, скорее всего, подхватив какую-то болезнь в Армении и новым наместником Каппадокии стал Публий Марций Вер (164–175 гг.). Марк Клавдий Фронтон, соответственно, стал легатом пропретором exercitus legionarii et auxiliorum per orientem in Armeniam et Osrhoenam et Anthemusiam ductorum, то есть, надо полагать, он получил командование всеми экспедиционными европейскими войсками в Каппадокии, Армении, Осроене и Антемузии в ранге дукса.

Пока Приск отбивал Армению, парфяне неожиданно напали на Осроену — вассальное Риму княжество за Евфратом, изгнали из Эдессы дружественного римлянам царя Маннуса и посадили на престол некоего Ваала, сына Сахру. По всей видимости, император Луций Вер, никак не желающий ехать на фронт, решил, что сложившаяся ситуация является прекрасным паритетом (размен Армении на Осроену) и попробовал провести переговоры с парфянами о мире, но не преуспел. Парфяне упорствовали. Миротворчество Вера оказалось пустым. Таким образом, и этот год не дал окончательного перевеса ни той, ни другой стороне.