Да. Пожалуйста.
Я сглотнула. — Нет.
Он приподнял бровь. — Нет?
Я покачала головой, зная, что нет не всегда означает нет с Каспианом, и гадая, что он сделает дальше.
Однако он ничего не сделал, просто сцепил пальцы и выдержал мой взгляд. — Тогда скажи мне, почему мы не можем этого сделать.
— Мой отец и отец оба…
Он прервал меня, его челюсть сжалась при упоминании наших отцов. — Ты доверяешь мне?
— Да.
Нет.
Может быть.
Всем, кроме сердца.
Его глаза смягчились. — Делал ли я когда-нибудь что-нибудь, что причинило тебе боль или подвергло опасности?
В моей голове промелькнули воспоминания о прошедших годах, вплоть до самой первой встречи с ним.
— Никогда.
Он наклонился вперед, пока мы не оказались лицом к лицу, затем провел рукой по моему затылку. — Эта пульсирующая боль между бедер? Мой запах на твоей коже? Привыкай к этому. — Он провел языком по моей нижней губе так, как всегда любил делать. — Потому что мы делаем это. — Он ухмыльнулся, а затем поцеловал меня. — Мне пора идти, но скоро увидимся, — сказал он, подмигнув мне, затем встал и вышел за дверь.
Мой отец был сенатором Соединенных Штатов. Всю свою жизнь я провела в окружении влиятельных людей. Никто из них не сравнится с Каспианом Донахью.
В ту ночь, когда я подарила ему все свои первые разы, он сказал, что уничтожит меня. Я осмелилась попробовать.
В то время я не представляла, о чем просила. Теперь я знала. Я знала шесть лет.
Я была уничтожена.
Он был прав.
Я жаждала разврата, который он приносил с каждым моим вздохом, который украл.
И мне нравилась простота жизни, которую я построила.
Я наслаждалась тем, что бросала ему вызов.
И я находила радость в сохранении мира в своей семье.
Мне нужен был его хаос.
А я дорожила своей структурой.
Как будто две разные женщины жили в одном теле, связанные одним желанием — мы обе просто хотели быть свободными.
В течение следующих нескольких дней я тратила больше времени на размышления о Каспиане, чем следовало. Каждый вечер я стояла на балконе возле своей спальни и ждала его возвращения.
Он так и не пришел.
Я сидела на диване и смотрела на входную дверь, ожидая, что он ворвется в нее.