Я поднял голову. Мой взгляд скользил по голой киске передо мной, по ее животу, затем по ее грудям, которые вздымались при каждом ее вздохе.
Мои глаза сузились, когда они встретились с ее глазами.
— Скажи это так, как будто ты это имеешь в виду, и я подумаю об этом, — сказал я с ухмылкой, затем свел губы вместе и подул на ее клитор, не сводя с нее взгляда. Беззвучный свист о ее скользкую плоть.
— Я серьезно. — Ее голос был слишком задыхающимся, чтобы быть уверенным, а задница напряглась, как будто она пыталась контролировать реакцию своего тела.
— Хорошая попытка.
Я высунул язык и погрузился в нее. Ее тело расслабилось, когда она открылась для меня. Я перекинул одну из ее ног через спинку дивана, чтобы освободить себе место.
Вот и моя девочка.
Я проникал, проникал и трахал, пытаясь проникнуть все глубже и глубже, пока мое лицо не покрылось ее соками от носа до подбородка. Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Мне нужно было это, нужна была она.
Провел языком по ее центру до самого клитора, а затем ввел два пальца в ее маленькую тугую дырочку. Ее бедра выгнулись, тело извивалось, и она скакала на моем гребаном лице. Голодная. Отчаянная. Нуждающаяся.
Такая. Блядь. Идеальная.
Липкие звуки, влажные и горячие, заполнили комнату. Я хотел громче, хотел, чтобы было мокрее. Четыре года ожидания этого создали монстра, и теперь он хотел, чтобы его накормили.
Мои пальцы погрузились глубже. Сильнее. Быстрее.
Мой язык работал над ее клитором. Затем мои зубы. Щелкал и покусывал. Целуя и посасывая. Я чувствовал только ее вкус, дышал только ею.
Она выгнула спину и застонала. Это прозвучало почти как боль, но я знал лучше.
— О, Боже, — кричала она. — О, черт. — Ее тело трепетало вокруг меня, а ее руки так крепко обхватили мои волосы, что у меня горела кожа головы. Ее бедра сжали мою голову в тиски.
Вот так, детка. Кончи мне на лицо.
Я хотел ее везде.
Хотел вдыхать ее запах и чувствовать его потом. Я хотел облизывать губы и ощущать ее вкус во время долгой дороги домой. Она была как болезнь в моей крови, которую я никогда не хотел вылечить.
Татум закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя оргазму сотрясать ее тело. Боже, как она была прекрасна в таком виде: рот открыт, она задыхается, нежное горло открыто для меня.
Я потянул свои черные джоггеры вниз настолько, чтобы освободить свой член.
Она открыла глаза и подняла голову, чтобы увидеть мой кулак, обхвативший член и делающий по нему сильные, резкие удары.
— Тебе это нравится. — Это был не вопрос. Я понял, что ей это нравится, по ее взгляду.
Удар.
Ее губы разошлись. Я сжал сильнее.
Удар.
— Ты смотришь на мой член так, будто хочешь взять его в рот. — Я схватился за спинку дивана для поддержки и впился в руку. Блядь.
Удар.
Она открыла рот, но слов не было.
— Скоро, маленькая проказница. Очень скоро. — Затем несколькими последними толчками я кончил на ее живот и сладкую, сладкую киску. Она все еще была опухшей и красной от того, что я пожирал ее несколько минут назад. Теперь она была покрыта канатами молочно-белого цвета.
Я просунул руку под платье к ее груди, оставляя на коже следы спермы, которая вылилась на мой кулак. — Он не может дать тебе это.