— …Да как Вам сказать, — выдавила из себя «беременная девушка» после некоторого колебания, — Ясный пень, мэм, Вы же инвалид. Я понимаю, Вы не виноватая, что ног больша нета. Но ведь и я – ляльку жду, так что…
— Что так?
— У нас на Куче говорят, если ляльку ждёшь, на безногих нельзя зырыть, а то глиста родится…
— Кто родится?
— Глиста! Без рук и ног! Или скрюченная лялька, с дыней заместо башки! Ясный пень, мэм, не хочу я себе такую ляльку! У нас постоянно. Позырит пузатая на безногого инвалида: бац! И таскает потом оквадраченного глиста по всей Куче.
Диоксин. Или какие-нибудь ещё чудеса современной химии. Мы катимся прямо в средневековье. Ещё одно поколение, и мы начнём объяснять инфекционные заболевания влиянием злых духов, а не грязной водой и дефицитом вакцин. Или станем ловить ведьм и жечь на кострах за не вовремя прокисшее молоко…
— Ваше мнение? — спросил Марк Кима и Кэйт, когда добрались до твёрдой дороги.
— Даже не знаю, — сказал Ким, — Раньше думал, просто случайное совпадение. Теперь – не уверен.
— А я считаю, это «Мясник», однозначно, — Кэйт достала табакерку. — Табельный армейский нож ничего не значит, но учитывая спортивную обувь и перчатки… Ким, ты травки не хочешь?
— Кэйт, ты забываешь, мы при исполнении! Потерпевшая про обувь и перчатки нам ничего конкретного не сказала. Мы только знаем, у мужика на ногах были «спортивки», а на руках – «перчатки от Микки Мауса».
— У меня есть официальное разрешение на травку: фантомные боли! Быть инвалидом – не так плохо, как кажется. А как ты представляешь себе «спортивки», Ким? Не «сандалии», не «вьетнамки», и не «армейские ботинки»? Конкретно: «спортивки»?
— С точки зрения криминалистической науки, термин «спортивки», может означать что угодно. Кроссовки. Футбольные бутсы. Спортивные шлёпанцы. Даже сапоги спортивные встречаются. Для конного спорта, например.
— Спортивные шлёпанцы! Тоже, выдумал! Много ты понимаешь в спортивной обуви, мистер Научный Криминалист?
— А ты, типа, в спортивной обуви много понимаешь?
— Типа! По сравнению с жителями Хьюстона, я – вообще эксперт! Когда на севере живёшь, приходится понимать. Посмотрела бы, как ты рассекаешь босиком по Детройту, особенно зимой! Я всю жизнь – в «спортивках».
— Так уж и всю жизнь? Теперь ты – девочка-обрубок, заместо «спортивок» – деревяшки.
В этот момент Ким получил игривый шлепок по спине.
— Прекратить боевые действия! — оборвал Марк «научно-криминалистический» спор. — Я согласен с Кэйт. Вполне мог быть «Мясник». Во-первых, рост. Линда сказала: пять-восемь или пять-девять. А у нас есть ещё один непосредственный свидетель, который думает, что преступник ростом пять-девять. Кроме того, у нас есть влюблённая парочка, видевшая подозрительного человека в лесу. Тоже подтверждают: человек был около пяти футов, девяти дюймов. Совпадение? Возможно, но я надеюсь на лучшее. Во-вторых, мы доказали: «Мясник» служил в спецподразделениях.
— Почему? — спросили Ким и Кэйт одновременно.
— Появился как из ниоткуда, в десяти или двенадцати футах от потенциальных жертв. Действовал тихо и решительно, сразу с ножом в руках. Прокрутим последовательность событий. Педро резко вскакивает на ноги, и преступник…
— Вдруг оказывается у них с левой стороны!
— С левой стороны! Средне-статистический Джо либо смело продолжит атаку, либо передумает и сделает шаг назад. У нас так инстинкты устроены. Шаг в сторону, чтобы оказаться слева от противника – как раз чему учат в боевых искусствах. Отсюда вывод: либо преступник занимался каратэ в детстве, либо служил в спецназе. Мой голос в пользу последнего.
— А откуда мы знаем, что не просто грабеж? — спросил Ким.
— На сто процентов – не знаем. Однако, вот вам третье соображение. Средне-статистический грабитель не хочет никого убивать. Плохо для бизнеса, особенно если в конце концов поймают. Если дружинники изловят, а не Полиция, за убийство прямиком на суд Линча попадёшь, повесить могут. Типичный грабитель подходит, показывает ножик, и внятно сообщает о намерениях. «Кошелёк или жизнь!» Человек, нападавший на Эспинозо в лесу, был готов грохнуть сразу. Никаких тебе разговоров, никакого запугивания. Даже маски не надел! Если планируешь убить обоих, зачем скрывать лицо?
— Но, Вы говорили, другой свидетель видел убийцу в маске. В чёрной балаклаве, не так ли? — спросил Ким.
— После неудавшегося нападения он, вероятно, усвоил урок. В случае осечки, свести к минимуму шансы быть опознанным. Или, может быть, подумал, без маски его легче заметить в темноте.
— Если служил в спецназе, он бы лицо краской намазал, — сказала Кэйт. — На «Пираньях», мы часто высаживали на берег пехотную разведку. Я ни разу не видела этих парней в балаклавах…
— Наш убийца знает, что делает. Камуфляжная краска лучше чёрной балаклавы только если ты – в армии. Гражданскому бегать по городу с окрашенной в камуфляж мордой – довольно глупо, а балаклава подходит идеально. Маску снял – и в карман. Единственная плохо совпадающая деталь – как раз из-за чего вы дрались. «Спортивки». Линда сказала, туфли светлые. А другие свидетели говорят: чёрные либо хаки. Похоже, преступник обувь поменял – чтоб не светиться в темноте.
— А может, Линда Эспинозо запомнила с точностью до наоборот, — Кэйт затянулась из «медицинской» папироски. — Свидетельница так зациклилась на ноже, всё остальное помнит смутно. Она, вообще, умишком не блещет. Я получила недельную дозу «ясных пней»! Думаю, стоит заехать вечерком и поговорить с Педро Эспинозо. Только вечером я с Кимом не поеду. Если эта дура вдруг разродится безрукой и безногой «лялькой», меня обвинят!
Ким усмехнулся, — А не поздновато ты спохватилась, уважаемая девочка-на-колёсиках? Ты уже наследила своими деревяшками. Что бы ни случилось с «лялькой», – нас с тобой обвинят. Представь разговорчик на Куче: миссис Эспинозо, а чо у Вас глиста получилась? Ясный пень! Наш околоточный приезжал, с безногой на багажнике. Я позырила: бац! И «лялька» как глиста вышла!