Кровь предков сказывается[48], подумал Марк. В пьяном виде, Фредерик говорит с великолепным техасским акцентом, медленно растягивая слова в одну непрерывную цепочку. Куда девается акцент, когда Фредерик трезв, – мировая наука пока не знает.
«Мы-сделали-тернарный-детонатор! Не бинарный, а тернарный! Да-а-а! Пока не активирован, можно хоть кувалдой плющить. Или в костёр. И от пули не взрывается! И высокое напряжение можешь подать. Хоть тысячу вольт – без проблем. Детонатор сгорит, конечно, но не взорвётся.»
«И как его подорвать?» — спросил Майк.
«Ха! В этом весь секрет. Подаёшь положительное напряжение. Происходит такая вот реакция…»
Фредерик опустил палец в стакан с водой и принялся рисовать на столе, но заметив, что ясности не добавляет, продолжил: «Формулы – фигня. Короче, последовательность подрыва на «раз, два, три». Раз! Положительный импульс: три вольта, три секунды, или более. Два! Отрицательный импульс: тоже три вольта и более трёх секунд. В этот момент детонатор становится «готов», то есть активируется. Три! Следующий положительный импульс три вольта приводит к подрыву за пять миллисекунд. Да, всего пять! Очень хорошая спецификация для безопасного детонатора! Причём, если детонатор не подорвали, он сам деактивируется примерно через час. Снова можно кувалдой плющить. Патент подали: «Фредерик Р. Штольц и другие». Имя придумали в Маркетинговом: «TriSafe».»
«Вот не знал, что «TriSafe» – Ваше изобретение!» — сказал Уильям. «В Инженерных войсках, мы эти детонаторы чуть не каждый день использовали.»
«О, мои игрушки – весьма популярны! И не только в армии США. Если бы все мусульманские экстремисты, латиноамериканские партизаны, борцы за независимость Юго-Восточной Азии, и прочие – платили мне по пятьдесят долларов за каждый подрыв с «TriSafe», я бы жил как саудовский шейх! Вот даже ты, Билли. Могу поспорить на что угодно: тебе руки оторвало миной с моим детонатором!»
Уильям засмеялся и подвигал вверх-вниз обрубками плеч. «Отличная работа, доктор Штольц. Я Вам должен пятьдесят баксов. Завтра схожу на Маршрут, насобираю, и принесу.»
«Извини, Уильям, я не хотел…» — Лицо Фредерика вытянулось, а тягучий техасский акцент – вдруг исчез.
«Руки – мелочи жизни. Расскажу вам прикол с «TriSafe» и латиноамериканскими борцами за независимость. Если ещё не догадались, дело было в Венесуэле.»
Майк усмехнулся: «Как же – не догадались? Где ты ещё мог повстречать латино-партизан? Разве что – на углу, наискосок от штаба «Пути Спасения»?»
«Заткнись, Микки! На второй день моего боевого развёртывания, приходит к нам капрал из разведки. Спрашивает: братва, «Примакорд» остался у вас? Не одолжите? Ну, мы рады помочь. Наш сержант говорит: а тебе какой, разведка? А капрал: чем толще, тем лучше. Сержант выдал полкатушки. Десятка RDX, жёлтая рубашка. Зачем – мы не спросили. Мало ли, что секретчики-шпиёны хотят взорвать?»
«Погоди, говори по-человечески.» — перебил Арнольд: «Что за «Примакорд» – жёлтая рубашка?»
«Примакорд – это детонационный шнур[49].» — перевёл на человеческий язык Фредерик: «Как бельевая верёвка, но со взрывчаткой внутри. RDX, он же гексоген – это и есть взрывчатка. Хорошая, но, гад, дорогая. Только Пентагон может себе такую позволить. Если я правильно помню, номер десять в жёлтой рубашке – пятьдесят гранов на фут, самый толстый.»
«Ну и память у Вас, мистер Штольц! Точно, жёлтая десятка – это полтинник.» — подтвердил Уильям: «Ну вот, капрал сказал спасибо и пошёл. Сержант вдруг и говорит: а чего это шпиён в сторону реки подался? Дураки мы. Разведка рыбу пошла глушить. Нашим «Примакордом». У них на ужин – рыбка, а нас начальство поимеет за нецелевой расход взрывчатых веществ. И приказывает мне: ты здесь самый молодой, беги, падай капралу на хвост. Отгребём уже по-всякому, зато свежей рыбки поедим. А если офицер какой спросит, ты проводишь с клоунами из разведки инструктаж по взрывному делу. Всё понял, рядовой? Понял, сэр! Исполняй! Я помчался за капралом. Выхожу к реке – и вижу такую картину. Разведчики захватили лодку, а с нею двоих местных. Партизаны. Ну или борцы за свободу. Называй как хочешь.»
«Откуда ты знал, что партизаны? На них же не написано…» — спросил Арнольд.
«Для начала, у них имелся «АК-47».»
«Может, охотники?»
«Ага, охотники! С «Калашниковым». И второй ствол в наличии: китайская противотанковая ракета с лазерным наведением. Это уже не ручное оружие, но довольно портативное. Неплохой дизайн. Лучше нашего дерьма, всяко. Простая, как грабли, а меткость хорошая. Специально для тебя, Арне, местные однозначно пришли на реку поохотиться, только охота – на бронекатер…»
Марк кивнул: «Я недавно повстречал одну девушку. Её бронекатер именно такой ракетой подстрелили.»
«Девушка? На бронекатере? В Венесуэле?» — переспросила Клэрис.
«Ну да. Волонтёром на флот пошла.»
«Точно, сам видел.» — сказал Уильям: «На речных бронекатерах теперь – как в старом фильме. «В джазе только девушки»… Ну так вот, про партизан. Один – вообще пацан, лет тринадцать. Второй – примерно моего возраста. Оба избиты конкретно. Ясно: шпиёны усердно выколачивали разведданные. Сержант, то есть, не наш, а из разведки, – заметил меня. Говорит: из свежего пополнения, сапёр? Наблюдай! Проводим операцию «Титаник». Партизанам сказали по-испански, что отправят в лагерь военнопленных… Я не очень-то разобрал.»
«Что не разобрал?»
«У меня с разговорным испанским – так себе. Когда в школе учил, всех мексов уже депортировали на историческую родину. С кем практиковаться? Короче, усадили партизан в их же лодку и примотали к скамейкам «Примакордом». Парни не сопротивлялись. «Примакорд» – и правда похож на верёвку для сушки белья. Разведчики присоединили к шнуру радиодетонатор. Маленькая зелёная коробочка, внутри, помимо электроники, доктор Штольц, как раз Ваш детонатор «TriSafe», нам так в учебке говорили… Готово! Лодку оттолкнули от берега. Тут борцы за свободу просекли, не в лагерь военнопленных сейчас отправят, а значительно дальше. Принялись орать: no, por favor, no[50]…»
«Ну и?»
«И всё. Лодка отплыла ярдов на семьдесят [прибл. 60 м], сержант-разведчик проорал, по уставу: «береги уши!» Достал из кармашка тактическую рацию, набрал на кнопочках код… Ка-бум! Ни лодки, ни партизан. «Примакорд» интересно работает. Вроде и взрыв не такой большой, а всё на мелкие-мелкие кусочки…» — Уильям подёргал плечами, пытаясь показать, как разлетаются кусочки лодки. Только руки – невидимые. «Меня чуть не стошнило…»
«Разорвали парней взрывчаткой. И в чём прикол?» — спросил Арнольд. Было похоже, его тоже сейчас стошнит.
«Сам не знаю.» — признался Уильям: «В Венесуэле – считалось прикольно. Кто-то скажет: «операция Титаник!» И все: «Бу-хо-хо-хо!» Наверное, по контрасту с остальным на войне. Остальное – оно ведь ещё страшнее. Разведчики сбегали ниже по течению и собрали глушенной рыбы к ужину. Держи, сапёр, – компенсация за твой «Примакорд». Только, насмотревшись на долбаный «Титаник», я рыбу вообще не мог жрать! Ни кусочка – до самого моего «Мусоровоза»… А, лучше не вспоминать. Не стоило рассказывать… Рисси, пупсик, посмотри, у меня водка осталась в стакане?»
Несмотря на сильное опьянение, Марк проснулся около трёх часов утра, в холодном поту и тяжело дыша. Ночной кошмар был настолько реалистичен, обнаружив себя в темноте спальни, Марку показалось, что избежал смерти.