— Откуда Вы меня знаете?
Тут Марк догадался, что Жасмин узнать его совсем непросто. Офисная одежда – испачкана целиком и полностью. Спереди с ног до головы – вымазан грязью. Лицо и руки тоже.
— Есть где умыться? — Марк попытался вытереть лицо плечом. Получилось только хуже, так как рубашка оказалась залеплена глиной.
— Щас, — сказала Жасмин и убежала по траншее.
Во дурак, подумал Марк. Нашёл – и сразу упустил. Теперь придётся гоняться по всему полигону. Будем надеяться, Родриго умеет быстро бегать. Я на свалке, по скользкой грязи – пас…
Глава 16
Однако, гоняться не потребовалось. Не прошло и минуты, Жасмин вернулась – с пластиковой канистрой в руках. Вслед за девушкой, по траншее пыхтел Родриго. Опытный в делах свалки, он не стал прыгать за Марком, а нашёл обходной безопасный путь. Из-за широкой спины сержанта высовывались любопытные мордашки юных мусорщиц.
— Вода, сэр. Только тухлая. Другой ваще нета, — Жасмин открутила пробку и стала тонкой струйкой лить содержимое канистры на руки Марка. Жидкость была жёлтой, тёплой и отвратительно пахла тем же неистребимым ароматом свалки. Марк кое-как вымыл лицо и частично – руки.
— Ой, а я Вас помню, сэр, — воскликнула Жасмин, — Вы секретный полицейский, да? Я тогда осталась без глаза, а Вы посылали меня к фельдшеру.
— Помню великолепно. Ты называла себя Амелия Хан. А мы с сержантом как раз тебя и ищем. По поводу Ника и Мел.
Жасмин неуверенно попятилась, по-видимому, соображая, не стоит ли стукнуть Марка канистрой и сделать ноги. Однако, апертура траншеи оказалась надёжно закупорена тушей сержанта, и бежать некуда.
— Что ещё по поводу Мел? Я ваще ничего низнаю!
— Подожди, не кипятись. Здесь есть место, где поговорить?
— Ладно, пойдёмте, — Она заглянула за спину сержанта и сказала какой-то девчонке, — Минни, присмотри за моей корзинкой, хорошо? Я недолго. Отведу джентльменов к запруде, и воды наберу заодно. В канистре больша нета.
Вслед за Жасмин, Марк и Родриго двинулись через свалку, лавируя в лабиринте траншей и канав. Мусорщица шла, легко перепрыгивая через лужицы. Марк поразился, её подошвы – розовые, и лишь чуть-чуть испачканы глиной. Одежда девушки тоже казалась относительно чистой. Грязь к Жасмин почему-то не приставала! Примерно через семьсот ярдов [прибл. 640 м] показалась местная запруда, заполненная такой же жёлтой и вонючей водой, как была в канистре.
Жасмин уселась на краю бетонной дамбы, болтая в воздухе босыми ступнями.
— Тут можно поговорить. На дамбе нас ваще не услышат… Но кто близко подойдёт, я убегу. С полицейскими на Куче не любят.
Поколебавшись немного, Марк скинул облепленную грязью обувь, подвернул испачканные рукава рубашки и уселся рядом с девушкой.
Он не знал, с чего начать разговор. Технически, нельзя говорить с несовершеннолетней без родителей или опекуна. Однако, опекуна у Жасмин не было, да и взять неоткуда. Марк немного поразмышлял, стоит ли вызвать женщину-полицейского, но отказался и от этой идеи. Все офицеры в околотке полигона – мужчины, а приезд депьюти Лиз Холстад из трущоб Меза – займёт больше часа. О-кей, будем считать эту встречу неофициальной. Вряд ли придётся представлять показания мусорщицы в суде.
— Пока вы разговариваете, — сказал Марку сержант, — я сбегаю куплю пожрать. Вы не против? От Ваших падений – у меня адреналин в крови повысился! А когда я волнуюсь, – волчий аппетит. Вам – принести чего-нибудь?
— Спасибо, я так, — поморщился Марк.
— А мне – купите, пожалуйста, один рисовый колобок. Если Вас не затруднит, ваще, — попросила Жасмин.
Когда Родриго ушёл, Марк перевёл дух и приступил к разговору, — Для начала, я не представился. Меня зовут Марк Пендерграсс, и я не из Полиции, а из ФБР.
— А разве есть разница?
— Я расследую серийные убийства. Слыхала про «Шелдонского Мясника»?
— Это не «Мясник»! Не «Мясник». Точно, Джо убил! Если бы Мел Ника не послушалась… — Жасмин захлюпала носом.
— Ты Джо Во имеешь в виду, да? Не думаю, это его рук дело. Я пытаюсь найти настоящего убийцу. Расскажешь о своей семье?
— А чего рассказывать? Переехали в ТШГ, когда мне три года было. Я – не помню Нью-Йорк, ваще. Отец сажал на колени по вечерам… Истории – про Нью-Йорк. Так удивительно! Центральный Парк! Музей Естественной Истории! Когда музей в Хьюстоне закрывали, папа сказал: поехали, поглядим напоследок. Мне понравилось. А папа такой: «В Музее Естественной Истории – в сто раз лучше…»
— Я знаю, твой отец погиб. Соседи рассказали.
— Ага. Упал с лесов и сломал спину. Доктор посмотрел: не жилец. А мама пыталась его выходить, вот. С этого всё и началось. Деньги нужны позарез. Лекарства, всё такое. Мама продала свои украшения – не хватило. Тогда пошла куда-то и принесла денег. И ещё ходила пару раз… А папа всё равно умер. Прожил… три месяца почти. Шевелиться не мог, только дышал и стонал… — Девушка заплакала, и вдруг уткнулась Марку в плечо, размазывая глину с рубашки по щекам.