Хьюстон, 2030: Нулевой Год: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Девушка-официантка принесла заказанный ленч и принялась расставлять тарелочки на столике. Ничего не сказав, она посмотрела на калеку с явным неодобрением.

— Не обращайте внимания на мой трёп, джентльмены. Это всё от травки! После травки я несу всякую чушь. Забавно, да? — Папироска уже догорела почти до самых пальцев, и безногая потушила окурок о бетон.

— Ладненько, не буду мешать поглощать ленч. Спасибо за денежку, за папироску и за разговор… Я дальше поеду… «Мы едем, едем, едем, в далёкие края…»[23] — она взгромоздила обрубок тела на скейт и пристроила между культями красное ведёрко.

— Увидимся, — ответил Ким. Безногая помахала им рукой и стала пробираться между столиками. Некоторые посетители бросали в ведёрко пожертвования. Затем девушка выкатилась на дорогу и двинулась к следующему придорожному кафе.

— Симпатичная, — заметил Ким, глядя ей вслед.

— Она ещё симпатичнее была, пока ей ноги не отпилили, — заметил Марк и принялся за еду. Рассказ безногой произвёл на него гнетущее впечатление. Воображение нарисовало Марку одну из дочерей, Памелу либо Саманту, без ног, и сидящую на скейте, как эта вот девушка-инвалид. Долбаные генералы, за девчонок принялись!

— Не знаю, как в других местах, — сказал Ким, — а в наших трущобах, в каждой третьей семье: либо погибший, либо калека с войны. Зачем нам столько локальных войн, да ещё и одновременно? Поразительно, как Соединённые Штаты усей Америки умудрились так обосраться за такое короткое время.

— На нашей улице – такая же история, — кивнул Марк, — У меня дома тоже. Я тебе про Уильяма рассказывал?

— Да, сэр. Как Ваш сын справляется, кстати?

— Да он в порядке… Если честно, я думал, будет значительно хуже. Нам ещё относительно повезло. Не мы одни такие, у всех призывают, и у всех – инвалиды. А то – бац! Вместо парня, приходит письмо и посылочка с медалькой. Посмертно… Тебе сколько лет? Двадцать четыре – двадцать пять? Ты помнишь, – жизнь до Обвала?

— Классная жизнь. Как шоколад. Может, я ещё маленький был, и плохого не запомнил? Первый кризис я вообще не помню – мне три года было, — ответил Ким, тоже принимаясь за «тубу тиге». — Мы жили в Чарльстоне, Западная Вирджиния. Огромный особняк, и райончик, «для людей с доходами гораздо выше среднего». Брат и я – учились в шикарной частной школе. Школа для мальчиков: пиджаки, галстуки и соломенные шляпы с шёлковыми ленточками на английский манер! Мой отец – управляющий филиала банка, мама – аудитор. Делали хорошие деньги. После GFC папа не только работу не потерял – получил повышение. Родители решили делать альтернативные инвестиции, вот и всё, что я знал про кризис.

— Альтернативные инвестиции? Как это?

— Отец заезжал в «Уол-март»[24] три раза в неделю и закупал еду. Консервированная фасоль, мясные консервы, макароны, мука, сухое молоко… Этой лабудой заполнили весь подвал. Одной туалетной бумаги, не поверите, – целая полка! Ещё у нас стоял автономный электрогенератор и две бочки бензина в гараже… Сейчас я думаю, мой папа как-то знал, что начнётся Обвал.

— Ну, и помогли вам эти инвестиции?

— Ни хрена… Как Обвал начался, родители сразу потеряли работу, но не беда: в магазинах всё равно пустые полки. Мы начали потихоньку юзать из подвала. Две-три банки консервов в день. Папа рассчитал: хватает на четыре года… Хрен! Два месяца спустя, нас ограбили.

— В смысле: как банки грабят?

— Под дулом пистолета! Может быть, соседи узнали о наших инвестициях, и стало им завидно, кто знает? Шесть грабителей: две бабы, четыре мужика. Отец пытался помешать, так его застрелили. Прямо на лестнице в подвале…

— Чёрт!

— Грабители заперли меня и братишку в туалете наверху, и сказали маме: не станешь помогать – отправим пацанов вслед за отцом. Ну, она и помогала. Грузили вещи и жратву в наши же машины… Семейный «Лендкрузер» и компакт «Дэу» у мамы. Грузили, потом двое или трое из них уезжали куда-то и приезжали назад – без вещей. Заправлялись бензином из наших бочек. До сих пор не пойму, почему нас не застрелили под конец. В доме осталось ничего, только диван и пустые шкафы. Во внедорожник не поместились.

— В Полицию звонили?

— Конечно. Сразу помогли. Направили труповозку, чтобы увезти тело отца в морг. Всё.

— В Хьюстоне получилось то же самое, — сказал Марк, — Народ звонил девять-один-один, а что мы могли сделать? В Полиции даже бензина не хватало!

— Шкафы разломали, чтобы топить камин, — продолжил депьюти, — Мама бегала по всем благотворительным заведениям, но большинство контор закрылось. Какой, к чертям, бесплатный суп? Жратвы ни у кого не было. Мама сказала: если останемся в Чарльстоне, то зимой – загнёмся. Нашла какого-то дальнобойщика, тот сжалился над нами. Грузовики тогда ещё работали, но ездили большими колоннами, чтобы избежать грабителей. Водила нас взял в рейс и довёз до самого Хьюстона. ТШГ ещё не назывался ТШГ, и был куда меньше, вдоль шоссе на пару миль всего…

— Культурный шок, наверное?

— Ещё какой! Мать пошла на свалку. Финансовый аудитор – мусорщицей! Снимали угол. После особняка – угол! В комнатушке – семнадцать человек! Мой братик и я пошли в школу Нулла. Мама нагладила школьные формы, я отполировал ботинки, всё как в Чарльстоне. Бац! Старшеклассники подходят: какие вы, мальчики, чистенькие и аккуратненькие! Не годится! У нас – свои правила. И первое правило: «Нефиг выделяться». Щас неженки пойдут купаться в дерьме! За школой есть туалеты. И лужа с дерьмом по-прежнему существует и всё так же служит – для перевоспитания неженок.

— А вы были неженки?

— Несомненно. Кем ещё – в шикарной частной школе? Я полагаю, всё представление устроили именно из-за нашей обуви. Нам скомандовали разуться, а ботинки вроде бы бросили в сортир. Но позже я узнал, эти козлы просто спрятали в уборной и продали потом на барахолке. Уже босиком – нас втолкнули прямо в дерьмо. Порезали одежду бритвенными лезвиями. В то время пацаны носили бритвы, это теперь у всех ножи. Половина «Нулла» сбежалась поглазеть, как неженок из частной школы перевоспитывают. Консенсус был, после лужи неженки выглядят куда лучше, чем в чистеньких рубашечках и сверкающих ботиночках. «Нефиг выделятся», одним словом.

— А что ваша мама?

— Сначала, она нас чуть не убила за потерю ботинок. Потом – помчалась к директору школы. А тот и говорит: о, не стоит беспокоиться, просто безобидная шутка, мальчики делают что-нибудь этакое постоянно. У них же переходный возраст, Вы должны понимать. Он ничего не мог в школе изменить, и всё до фонаря. А у нас – тоже без особого выбора. Единственная альтернатива – вообще не ходить в школу.

— И чем дело кончилось?