Таким образом, жизнь не стояла на месте. Тур постоянно разъезжал и пообещал Жаклин, что никогда не будет ездить куда-либо без нее[664]. В конце октября они снова паковали вещи, путь лежал сначала в Гавану, где Тур должен был принять участие в праздновании 500-летнего юбилея Колумба и получить титул почетного доктора Университета Фиделя Кастро. Оттуда они должны были отправиться на Тенерифе и в Парк пирамид. К большому разочарованию, дела с Парком пирамид продвинулись незначительно, и разгневанный Тур написал в своем дневнике: «КАТАСТРОФА!», прежде чем через пару дней отправиться дальше в Лондон. Престижное Королевское географическое общество попросило его выступить с докладом о раскопках в Тукуме. Они также нашли время, чтобы навестить мать Жаклин, которая жила в Париже и с которой Тур очень хотел познакомиться.
Семейный визит состоялся также на Рождество. Тур взял Жаклин с собой в Осло, и 22 декабря был накрыт стол у Мариан. Она пригласила на праздник и свою мать Ивонн, которую представили новой женщине в жизни Тура. Ивонн знала, что Жаклин не виновата в ее разрыве с Туром, и вела себя, как обычно, очень дружелюбно. Обе женщины быстро нашли общий язык и с удовольствием проводили время в обществе друг друга[665].
Канун Рождества Жаклин и Тур отпраздновали в Лиллехаммере, где супруга Тура-младшего Грете подавала куропаток, самое любимое блюдо Тура.
Затем Жаклин и Тур навестили своих родственников во Франции и в Норвегии, как обычно помолвленные делают перед свадьбой. Правда, они не были помолвлены. Тур даже и не думал об этом. Он был женат дважды и задолго до того, как встретил Жаклин, искренне поклялся себе, что больше никогда не женится[666].
Однако Жаклин считала иначе. Она была католичкой и не хотела жить в грехе[667]. Тем не менее время еще не пришло, и она не хотела пока заводить об этом разговор. Были другие вопросы, требовавшие решения. Забытый Богом Тукуме начал действовать ей на нервы, и Жаклин пришлось дать Туру понять, что здесь жить невозможно. Но чтобы увезти его, нужно было найти что-то более привлекательное. Для нее таким местом являлся Тенерифе, где надо было только найти подходящее жилье, лучше всего в Гуимаре, рядом с Парком пирамид.
В довершение всего ей на помощь пришел Музей «Кон-Тики». С начала проекта в 1988 году Музей ассигновал на работы в Тукуме «миллионы крон»[668], и правление считало, что пришло время его сворачивать. На 1993 год было принято решение «об ограничении работ в Тукуме»[669], и, таким образом, подведена итоговая черта.
Осенью 1993 года, вскоре после конференции «Свидание с Рапа-Нуи» в Вайоминге, Тур сам поставил точку в книге «Пирамиды Тукуме», где он описал впечатления от пяти лет работы в пыльном городке на равнине между Тихим океаном и Андами. Книга была выдержана в научно-популярном стиле, и он назвал ее «предварительным отчетом об археологических раскопках в Тукуме». Так оно и вышло, поскольку через два года вышло англоязычное, более глубокое научное издание в соавторстве с Дэном Сандвейсом и Альфредо Нарваэсом.
С выходом норвежского издания затихла работа в «Чистилище», археологические инструменты были отложены. Тур психологически завершил проект, и Жаклин оказалась близка к своей цели.
Тем не менее еще потребовалось время. Только спустя полгода, летом 1995-го, после серьезного ремонта, Тур и Жаклин смогли въехать в свой новый дом на Тенерифе. Благодаря займу у Фред. Ульсена они купили красивый старинный дом с садом в самом сердце Гуимара. Сад походил на парк, с красивыми кустарниками, цветами и величественными деревьями. Тур снова оказался в более умеренном климате. Таким образом, из Колла-Микьери через Тукуме была проведена линия в Гуимар. Он никогда не рассматривал для себя возможность вернуться в Норвегию и снова поселиться там. В молодые годы его привлекали снежные равнины, ничто не могло сравниться с путешествиями в голубые дали в зимнем одеянии. Но после «Кон-Тики» он открыл для себя более теплые места, и теперь, в старости, он уже больше не мог выносить суровый климат своей родины.
Жаклин и Тур еще больше сблизились на Тенерифе. Те, кто знал их, говорили о том, как они влюблены друг в друга. Прошел год. В июле 1996 года Тур позвонил Туру-младшему в Лиллехаммер. Отец попросил сына найти бумаги, доказывающие, что он развелся с Ивонн. Тур сдался. В возрасте восьмидесяти двух лет он согласился жениться на Жаклин, которая была младше его на восемнадцать лет. Его обещание самому себе больше никогда не жениться уже не являлось препятствием для любви. Однако он дал согласие и по практическим соображениям. Он и Жаклин много путешествовали. Они встречались с высокопоставленными лицами во многих странах. Наконец, Тур устал представлять Жаклин как свою подругу. Ему захотелось сказать «моя жена»[670].
Тур не любил ни церковь, ни церковные обряды[671]. Когда он женился на Лив, венчание произошло в доме ее родителей в Бревике. Брак с Ивонн был заключен в конторе шерифа Санта-Фе. Для католички Жаклин такая светскость была немыслимой. На этот раз обходного пути не было. Она хотела предстать невестой перед алтарем в церкви и дать свое согласие перед священником.
Приготовления осуществлялись в строжайшей тайне. Венчание предполагалось провести скромно, в церкви должны были присутствовать только будущие супруги, пара свидетелей и священник. Всемирно знаменитый Тур Хейердал хотел укрыться от надоедливых папарацци. Поэтому выбор священника был не случайным. Также не случайным оказался и выбор церкви.
Жаклин написала отцу Луи, священнику, который пять лет назад рассказал ей о петроглифах в Западной Сахаре. Он с радостью согласился повенчать их, и было решено, что это случится в старинном соборе Эль-Аюна. Когда испанцы ушли из Западной Сахары, католическая вера ушла вместе с ними. Только собор остался стоять как напоминание о прежней религии в сплошь исламской стране. В этом соборе, слишком удаленном от западной цивилизации, ни журналисты, ни другие любопытствующие не смогли бы их найти.
В первый день августа 1996 года Тур сидел в комнате отеля в Эль-Аюне и ждал, пока Жаклин будет готова, чтобы пойти в церковь. Но минуты шли, а она все не выходила из ванной комнаты. Он понял, что они опоздают на венчание.
Тур взял бумагу и карандаш и написал несколько строк.
«Творение или эволюция?»
«Ты веришь в Бога или в Дарвина?»[672]
Эти вопросы волновали его со времен детства в Ларвике, когда отец рассказывал ему о сотворении мира, пока они читали вечерние молитвы, а мать отвечала рассказами о теории эволюции Дарвина. Они вели борьбу за душу мальчика, эти двое, он — христианин, она — убежденная дарвинистка. Эту борьбу он впоследствии продолжил сам с собой, будучи взрослым: от Адама ли все началось или от обезьяны?
Они опоздали в церковь на полчаса. Их встретил отец Луи вместе со своим верным другом, отцом Акацио Вальбуэна. Свидетели тоже пришли, один — католик, испанский дипломат, другой — мусульманин, врач-араб. Было приятно войти в прохладный собор из горячего пекла улицы. На скамейках не было ни души.
Тур трогал два кольца в своем кармане. Они были деревянными. Он сам вырезал их. Он не любил украшения, ни на женщинах, тем более на мужчинах, но он понимал, что кольца необходимы, это была часть церемонии, так было нужно[673].
Отец Луи начал проповедь. Он говорил о любви и сотворении мира.
«Мир был создан, когда Большой взрыв запустил всю Вселенную», — сказал он. И затем, подчеркивая, он напомнил, что библейское повествование о том, что Бог создал мир за шесть дней, нельзя понимать буквально. Поскольку для Бога тысяча лет может быть одним днем, и один день — тысячей лет.
С тех пор как Жаклин и Тур видели отца Луи в последний раз, он вел свою деятельность в маленьком городке прямо на границе с соседней Мавританией. Местное сообщение через пустыню было редким, и чтобы попасть в Эль-Аюн, ему пришлось сначала лететь на Тенерифе. Оттуда он отправился дальше вместе с будущими супругами, и уже в самолете падре начал разговор об Адаме и Еве, о сотворении мира и Большом взрыве. Ссылаясь на научные данные, Тур указал на то, что Вселенная возникла в результате сильнейшего взрыва. Но, признавал он, «необходима сверхчеловеческая и сверхъестественная сила, чтобы совершить такой удачный взрыв и затем навести порядок в последующем хаосе»[674]. Иначе говоря: нет материи без духа.
Туру уже приходили в голову подобные мысли. Еще на Фату-Хиве он размышлял о том, что он называл «добрыми силами», силой, которая могла поддержать его, если он просил об этом. В другой раз он мог ссылаться на «невидимого создателя», когда дарвинизма не хватало, и ему приходилось обращаться к метафизическим объяснениям, чтобы найти ответ на вопрос, почему все стало именно так, как есть.
Говорили оба священника, отец Луи — на французском, отец Вальбуэна — на испанском. Жаклин свободно владела обоими языками, а Тур — в достаточной степени, чтобы понять большую часть сказанного. Стоя там и собираясь сочетаться браком, он удивлялся, как эти два человека, живущие в целибате, так высоко могли говорить о любви, должно быть, они нашли это не в плоти, но внутри себя самих, где они жили «свободными, как птицы».
На самом деле перед алтарем предстала необычная компания: урожденный протестант, хоть и неверующий, Тур со своей невестой-католичкой в католическом соборе в мусульманской стране, перед двумя католическими священниками, и с католиком и мусульманином в качестве свидетелей. В то же время эта картина полностью соответствовала духу Тура Хейердала, который если и был в чем-то убежден, то это в общности сквозь границы, независимо от того, были ли эти границы религиозными, этническими или политическими. Одна из его знаменитых цитат звучит следующим образом: «Границы? Я никогда их не видел, но слышал, что они существуют в сознании отдельных людей».
Наконец момент настал. Отец Луи спросил Тура Хейердала, согласен ли он взять Жаклин Бир в жены.
Да, сказал он так громко, что раздалось эхо, его голос все еще звучал, когда Жаклин ответила согласием. Они надели деревянные кольца, и все, кто принял участие в церемонии, обнялись.
Сладкие звуки. Тур встретил француженку Жаклин Бир на Тенерифе. Она стала его третьей женой
[664] Мариан Хейердал в беседе с автором.
[665] Там же.
[666] Там же.
[667] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 160.
[668] Протокол заседания правления Музея «Кон-Тики», 23 июня 1992 г.
[669] Мариан и Беттина Хейердал в беседе с автором.
[670] По следам Адама, с. 9.
[671] Там же., с. 7.
[672] Там же., с. 12.
[673] Там же.
[674] Тур Хейердал в письме к Петтеру Ульсену от 9 августа 1996 г.