Гротескное, ненаучное и дурацкое.
Тяжелые слова. Мог ли Хельге Ингстад действительно так считать? Да, мог. Но если взвесить все за и против, хотел ли он этого?
Брюне много раз пришлось переписывать статью. Между редакцией «Дагбладет» и домом в Браттахильд шло бесперебойное сообщение. Ингстад зачеркивал и переписывал, вырезал и добавлял, пытаясь добиться наиболее точных формулировок. Но заявить официально о Хейердале, друге, что он как исследователь ведет себя ненаучно и по-дурацки?
Текст приобрел окончательную форму и был готов к печати. Цитаты взяты из этой рукописи. Но интервью так и не опубликовали. Вмешался не Ингстад, а Арне Скоуен, старейший журналист «Дагбладет». Он прямо заявил:
«Арвид, остановись! Мы не можем поссорить наших величайших людей. У нас нет на это средств!»[696]
Ингстад был расстроен, когда узнал, что «Дагбладет» не опубликовала интервью. Он настроился на то, чтобы поставить Хейердала на место[697]. За несколько дней до планируемой даты выхода интервью Ингстад написал Хейердалу письмо и предупредил его об этом: «Поскольку твое понимание такого важного аспекта истории Норвегии приобрело международную известность, я, в свою очередь, считаю, что и другая точка зрения должна также появиться в прессе. <...> Как старый друг я хочу заранее предупредить тебя об этом...»[698]
Но ничего не случилось. Ингстад подчинился решению газеты и отложил свой меч.
Когда этот вопрос вновь возник спустя семь лет, и Хейердал теперь заявлял еще и то, что Колумб плавал проливом Дэвиса, а португальские работорговцы вывезли скандинавское население Гренландии, Ингстад, как пишет его дочь, сначала решил молчать. Но новые заявления Хейердала были не менее дурацкими, чем в прошлый раз. Они не выходили у Ингстада из головы, и, хорошо подумав, он решил пойти в атаку, несмотря на дружбу.
Они дружили давно, еще с тех времен, когда Тур жил в Осло, до того как тот в конце 1950-х годов эмигрировал в Италию. Тур и Ивонн часто встречались с Хельге и Анне-Стине, совместные ужины в доме Тура на Майорстуевейен, 8, были одно время постоянными. Тур и Хельге уважали друг друга как ученые, и после участия в конгрессе американистов в Буэнос-Айресе в 1966 году, где Анне-Стине и Хельге впервые представили результаты раскопок в Ньюфаундленде для широкой научной публики, супружеская пара отправилась дальше в Перу и на озеро Титикака. Но поскольку Тур редко бывал в Норвегии и имел при этом очень плотную программу, их контакты с Хельге со временем стали весьма редкими.
Хельге Ингстад имел дом в Скотёй на хуторе Крагерё. Там он провел большую часть лета и писал статью, в которой собирался разгромить утверждения Хейердала. По словам Бенедикте Ингстад, отец боялся, что Тур, с его авторитетом в мире, получит «несправедливую поддержку своих необоснованных теорий, и поэтому, в худшем случае, поставит подножку той научной работе, которую он и Анне-Стине кропотливо выполняли в Ньюфаундленде»[699].
Ингстад достиг девяносто четырех лет, поэтому он уже не хотел ввязываться в это дело так, как раньше. Если он должен что-то сказать, то он скажет это сейчас, «четко и ясно, один раз для всех»[700].
Лето сменилось осенью. Начался октябрь, листья пожелтели. Шестого числа этого месяца Туру Хейердалу исполнился восемьдесят один год. Седьмого октября был день рождения его дочери Мариан, и они организовали совместное празднование в индийском ресторане в Осло. В воскресенье, 8 октября, в газете «Афтенпостен» вышла ответная статья Хельге Ингстада. Газета предоставила целую полосу для этой статьи под названием «Колумб и скандинавская Гренландия», с иллюстрациями из карты Кантино. Газета также нашла фотографию Хельге Ингстада с трубкой во рту, сделанную во время путешествия по скандинавским деревням Гренландии.
Ответ был высказан в сдержанных тонах. Пункт за пунктом Ингстад разбирал утверждения, представленные Хейердалом вместе с Пером Лиллестрёмом в качестве секунданта. Больше всего Ингстада раздражало, что, по мнению Хейердала, Колумб достиг 73 градусов северной широты в феврале. «В феврале доплыть туда невозможно из-за полярных льдов», — лаконично пишет он.
Хейердал в качестве документального свидетельства использовал собственный рассказ Колумба об экспедиции. Ингстад, в свою очередь, утверждал, что этот рассказ принадлежит не самому мореплавателю, а его сыну, который впоследствии написал книгу о своем отце. Этого сына звали Фердинандом, мальчиком он участвовал вместе с отцом в его четвертой и последней экспедиции в Вест-Индию. Он интересовался литературой и стал также известным географом. В книге об отце он исправил широту 73 градуса на 63 градуса. Это та же широта, на которой лежит Исландия. Что Колумб делал в Исландии, неизвестно, но Ингстад считал, что, скорее всего, его корабль отправлялся к рыбным банкам. В рассказе также говорится, что в то время, когда там был Колумб, «море еще не замерзло». Иначе говоря, вряд ли он был так далеко на севере.
Утверждение Хейердала о том, что Колумб открыл Америку в феврале 1477 года на 73 градусе северной широты, Ингстад опроверг с помощью обычного анализа источников. Любое судно XV века, осмелившееся пройти в пролив Дэвиса в середине зимы, было бы раздавлено напирающими льдами. Эта судьба постигла многие экспедиции, которые в XIX веке осмеливались пройти в этот знаменитый пролив, пытаясь достичь Северного полюса.
Хельге Ингстад не принял утверждение Тура Хейердала и о том, что скандинавское население Гренландии стало жертвой португальских работорговцев. Он утверждал, что на карте Кантино португальскими флагами были обозначены скандинавские деревни. Но если изучить карту, то видно, что флаги стоят на восточном побережье Гренландии. «На это можно лишь сказать, что скандинавские деревни находились не на восточном, а на западном побережье Гренландии», — прокомментировал Ингстад так же лаконично.
Он продолжает: «Можно лишь удивляться, как Хейердал и Лиллестрём, который считается экспертом в картографии, могли так ошибиться в отношении местоположения скандинавских поселений, которые имеют такое важное значение для изучения этого народа и его судьбы».
По мнению Ингстада, флагам есть другое объяснение. В 1500 году король Португалии послал мореплавателя Гашпара Корте Реала на север, на поиски северного прохода в Азию. Он достиг восточного побережья Гренландии, которое принял за часть Азиатского континента. Флаги на карте обозначали, что такое путешествие имело место, как было принято в те времена.
Как и другие исследователи, Ингстад утверждал, что в конце XV века в Гренландии осталось мало скандинавов. Когда папа объявил, что колонисты Гренландии пали слишком низко, это объяснялось скорее их обнищанием и невозможностью платить церковный налог, а не отсутствием богобоязненности. Поэтому для португальских работорговцев тут было нечем поживиться. Если действительно конец скандинавской общине Гренландии положили работорговцы, тому должны быть доказательства. Но Ингстад «не видел, чтобы Хейердал представил какие-либо весомые аргументы».
Тур поздно проснулся в то воскресенье, когда статья Хельге Ингстада вышла в печать. Он не намечал в тот день особых дел и вечером записал в своем дневнике, что провел ленивый день. Ни слова об «Афтенпостен».
Конечно, он прочитал статью. Когда ему позвонили из газеты и попросили прокомментировать, он тут же был готов.
«Критический анализ моих выступлений о плаваниях Колумба и судьбе скандинавских поселений Гренландии в "Афтенпостен" со стороны Хельге Ингстада показывает, насколько интересна эта тема», — цитирует журналист его вступительное слово.
Но далее: «Вся статья Ингстада, к сожалению, представляет собой полную мешанину из моих выводов и выводов Пера Лиллестрёма. Ингстад мог бы даже не упоминать мое имя. Почести отдаются тому, кто их заслужил».
Неужели он успокоился на этом?
Вовсе нет — иначе это был бы не он. Скорее, наоборот. Хотя Ингстад и доказал, что Колумб не мог добраться до 73 градусов северной широты в феврале, Хейердал даже утвердился в своем мнении и подкрепил его еще более вызывающим аргументом: Колумб плавал в феврале «как раз потому, что в это время минимальна частота образования плавающих там айсбергов, что позволяет с большей безопасностью плавать там, а именно — в проливе Дэвиса на западном побережье Гренландии и до северного побережья Канады»[701].
То, что Хельге Ингстад думал об этих комментариях, читатели узнали только спустя три месяца, в январе 1996 года. Но тогда он собрал все свои силы и выступил более решительно — со статьей с саркастическим названием «Полярная экспедиция Колумба?» От сдержанного тона не осталось и следа. Ингстад явно рассердился на Хейердала, и раздражение так и сквозило между строк.
«В связи с утверждением об открытии Америки следует сказать, что <...> Хейердал совершенно проигнорировал мой аргумент, который является не только важным, но и решающим. <...> Любой, кто сколько-нибудь осведомлен о ледовых условиях в арктических регионах, понимает, что плавание к северу от пролива Дэвиса, бухты Баффина и далее в арктическую Канаду в середине зимы невозможно». На высказывание Хейердала о том, что в феврале плавать в этих водах безопаснее, потому что в это время образование айсбергов минимально, Ингстад смог только сказать, что «это обнаруживает такую неосведомленность об арктических условиях, что комментарии излишни».
Ингстаду было еще что сказать. Он был глубоко возмущен тем, что Хейердал обвинил его в смешении их с Лиллестрёмом заключений и что он вполне мог и не упоминать имя Хейердала. Но он не смешивал: наоборот, он отметил, что Хейердал не только принял выводы Лиллестрёма, но и усилил их, в той степени, в какой хотел переписать книги по истории.
Ингстад пишет далее: «Его загадочные намеки на то, что я мог бы и не упоминать его имени, я не понимаю. Но в любом случае, он не может снять с себя ответственность за свою позицию по поводу Колумба и скандинавских поселений Гренландии».
Тур Хейердал и Хельге Ингстад — «наши величайшие люди», как называл их Арне Скоуен из «Дагбладет». Хейердал, археолог-экспериментатор, бороздивший океан на судах из бальзы и тростника, чтобы исследовать миграционные маршруты древних людей. Ингстад, юрист, чья жена была археологом, вместе с ней провел основательное изучение эпохи саг и длительные исследования на Ньюфаундленде, смог найти загадочный Винланд. Двое норвежских путешественников со стальной волей и с амбициями в написании истории. Двое исследователей, чьи результаты долгое время встречали острое сопротивление, однако со временем научные круги не могли просто их игнорировать. Двое господ, один из которых, куда бы ни повернулся, везде получал медали за свои заслуги, а университеты щедро награждали его званиями «Почетного доктора».
[696] Там же.
[697] Тур Хейердал. Исследователь (Снорре Эвенсбергет), с. 380.
[698] Там же., с. 376-377.
[699] Там же.
[700] Афтенпостен, 11 октября 1995 г.
[701] Тур Хейердал. Исследователь (Снорре Эвенсбергет), с. 376.