«Мы должны полностью пересмотреть наше понимание истории мореплавания, — цитировала его газета "Арбайдербладет". — Мы больше не можем игнорировать Южную Америку»[630].
«Верденс ганг» процитировала следующее высказывание Хейердала: «Тукуме — моя важнейшая находка». Далее он сказал, что искал человека-птицу с экспедиции на остров Пасхи в 1955 году. То, что он нашел его в Перу, он счел доказательством «существования активной миграций народов через океан задолго до того как белый человек поднял парус»[631].
Моя важнейшая находка.
Но разделяли ли это мнение ученые, специализировавшиеся на изучении Тихого океана?
Теория Тура о том, что первые поселенцы острова Пасхи пришли из Южной Америки, была неоднозначной с самого начала, и ее неоднозначность со временем не уменьшалась. Теперь он нашел новый аргумент в пирамидах Тукуме и ждал с нетерпением, когда сможет представить свои последние материалы. В августе планировалось проведение крупного семинара по истории острова Пасхи в маленьком американском городке Ларами, где находился Университет штата Вайоминг. На это «Свидание с Рапа-Нуи», как его назвали, подали заявку 175 исследователей, представлявших различные области изучения Тихого океана. Эту блестящую возможность выступления перед научным сообществом Тур не мог упустить. Когда семинар открылся, он значился в списке участников вместе с Арне Скьогсвольдом и Эйстеном Коком Йохансеном. Однако он не представлял себе, что его ожидало.
Впрочем, нельзя сказать, что он совсем не было готов к этому. Тур понимал, что в зале у него будет много противников. Одних из них была американский археолог Джо Энн ван Тилбург. Он не забыл, как она полтора года назад нападала на него в специализированном журнале «Археология». Она не только разгромила книгу «Остров Пасхи: разгаданная тайна». Назвав книгу «собранием шарлатанства, поверхностности и предубеждений против полинезийцев в целом и населения острова Пасхи, Рапа-Нуи в частности», она практически обвинила Тура Хейердала в расизме. В своей статье она обвиняла его также в мужском шовинизме и унижении женщин-ученых. Однако хуже всего было то, что она подвергла сомнению его научную этику. Хотя Хейердал и не являлся археологом, но любил им представляться. Он был обязан следовать тем же правилам, что и все археологи. По мнению ван Тилбург, к этой обязанности Хейердал отнесся недостаточно ответственно. Она завершила статью соболезнованиями в адрес своих коллег, специализировавшихся на исследованиях в Перу, поскольку «теперь Хейердал развил там свою деятельность»[632].
Тур не боялся армии противников. У него имелась своя собственная методика определения условий дискуссии, и ему нравилось участвовать в поединке. Но все это было справедливо при условии, что противник играл с открытым забралом и избегал травли. Возможно, по этой причине Тур принял перед конференцией необычное для себя решение. Он попросил Эйстейна выступить с докладом о барельефах, двухлопастных веслах и людях-птицах. Тур так прямо и сказал, что поскольку не является профессиональным археологом, то боится, что слушатели снесут ему голову, прежде чем он донесет до них свою мысль[633].
Он также не собирался тратить свое драгоценное время на разговоры об Альфреде Метро, французско-швейцарском этнологе, руководившем экспедицией на остров Пасхи в 1930-е гг. Метро пришел в своих исследованиях к заключению, что своеобразная культура острова Пасхи возникла на острове без влияния извне. Хейердал, как всегда, с этим не соглашался, заявляя, что в этой культуре есть множество элементов, которые можно отнести к доколумбианским культурам районов, сегодня образующих государства Перу и Чили.
Прежде чем он сошел с кафедры, он не мог не доставить себе удовольствия, чтобы не уколоть Джо Энн ван Тилбург. Он считал, что «антропологи, занимающиеся Тихим океаном, должны быть ему в высшей степени благодарны за то, что он ищет в обоих направлениях — и на западе, и на востоке — настоящий дом полинезийцев. Завеса неизвестности и высокомерия, представленная в... "Археологии", не способствует прогрессу в науке»[634].
Сам доклад был прочитан без обычной патетики, и даже верный оруженосец Эйстейн Кок Йохансен нашел его «слишком уж пресным, что нехарактерно для Тура»[635]. С разочарованием он также заметил, что Тур так и не уяснил себе того, что, по их с Арне Скьогсвольдом мнению, рассказывали барельефы с Тукуме. Они не оставляли никаких сомнений, что между Перу и островом Пасхи существовали контакты. Суть заключалась в том, когда именно эти контакты имели место. Выступая против выводов А. Метро, Хейердал всего лишь повторил свои старые, бесцветные утверждения о том, что остров Пасхи был заселен с востока, как считал «Рапа-Нуи джорнал», периодическое издание специалистов по Тихому океану, издаваемое в Лос-Анджелесе[636].
Опираясь на находку барельефов, Арне Скьогсвольд твердо заявил читателям «Афтенпостен», что перуанские индейцы добирались до острова Пасхи в доисторические времена, то есть еще до того, как Писарро и его конкистадоры захватили царство инков в первой половине XVI века. Но насколько раньше?
Когда Альфредо Нарваэс обнаружил барельефы в царстве пирамид Тукуме, он также нашел кусок угля. Этот кусок угля, возможно, помог бы определить возраст барельефов. Метод радиоуглеродного анализа показал, что барельефы, вероятно, стояли там, где их нашли, приблизительно с 1423 года. Правда, Нарваэс уточнил, что датировка может быть ошибочной. Он не исключал возможности смешивания более молодого гравия с древним слоем почвы вокруг барельефов и того, что этот кусок угля мог попасть туда вместе с гравием. В таком случае барельефы могли быть еще старше.
При более подробном анализе того, что раскопки в Тукуме могли рассказать о культуре Ламбайеке, он считал возможным доказать, что барельефы с изображением человека-птицы появились еще в ХII-ХIII веках. Этот вывод разделяли также Арне Скьогсвольд и Эйстейн Кок Йохансен[637].
С помощью находки костных останков полинезийской крысы Арне Скьогсвольд смог с высокой степенью уверенности утверждать, что первые люди прибыли на остров Пасхи в 900-е годы, и что это были полинезийцы. Тур Хейердал утверждал, что заселение этой территории произошло около 400 года, и пришельцами были индейцы Южной Америки. Но даже если крысиная кость и человек-птица говорят правду, то Хейердал, скорее всего, ошибался. Если брать за основу барельефы, то перуанцы могли достичь острова Пасхи самое раннее в XII или XIII веках, или через 200-300 лет после того, как сюда приплыли полинезийцы. Но в своей лекции об А. Метро Хейердал показал, что он не намерен этого признавать.
Перед Эйстейном возникла дилемма. Он не мог выставить своего руководителя Тура дураком, помещая барельефы с человеком-птицей в истинный исторический контекст. Поэтому он ограничился заявлением о том, что люди-птицы, несомненно, доказали наличие контактов культур Перу и острова Пасхи. Чтобы защитить Тура от волчьей стаи, сидевшей в аудитории, он решил не говорить о вторичности этого контакта, о том, что он имел место уже после того, как остров Пасхи был заселен. По ходу выступления он показывал фотографии образа человека-птицы, описывая различные компоненты и объясняя, что они означали[638].
Собрание ученых отреагировало на доклад мертвой тишиной. Никто не хлопал, как это обычно делалось после выступлений других ученых. Никто не задавал вопросов, никто не комментировал. Большинство присутствующих никогда не позволяли убедить себя в том, что коренное население острова Пасхи пришло из Южной Америки. Теперь они не хотели признавать существование контактов даже в более позднее время. С помощью Эйстейна человек-птица донес свое послание, однако оно не было услышано.
Люди ушли из зала на обед. Тур, Арне и Эйстейн удивлялись тишине, сопутствовавшей докладу. Они решили, что все это неспроста: как будто участники конференции заранее решили игнорировать человека-птицу и, соответственно, Тура Хейердала. Однако за обеденным столом шли разговоры. Люди шептались, что эти барельефы выглядят подозрительно новыми. Возможно, они не являются настоящими? Возможно, Тур Хейердал сам изготовил их? Нет ли тут фальсификации?[639]
Тем не менее никто прямо об этом не заявил. И когда «Рапа-Нуи джорнал», где Джо Энн ван Тилбург была не последним человеком, через несколько недель выпустил свой первый номер после конференции, там также ничего не упоминалось о тех подозрениях. Однако журнал опубликовал статью британского археолога Пола Бана, который ранее спорил с Хейердалом по поводу его утверждения о том, что загадка острова Пасхи разгадана. Он считал, что барельефы с изображением человека-птицы не имеют никакой научной ценности. Под заголовком «Свидание с Рапа-Нуи: личная точка зрения» он свел человека-птицу до уровня шутки. Он писал, что все, что увидела полная ожиданий публика, — не что иное, как «похожее на человека округлое существо с круглой головой, сидевшее на корточках»[640].
Конференция широко освещалась местными средствами массовой информации. Конфликт между Хейердалом и его противниками стал находкой для журналистов, и многие телекомпании приглашали Хейердала и Джо Энн ван Тилбург в свои студии. Хейердал охотно соглашался. Лучшего, чем открытые дебаты перед телекамерой, он и пожелать не мог. Ван Тилбург тоже сначала ответила согласием, но в последний момент отказалась. Вместо этого она пригласила Хейердала к менее официальному разговору в баре отеля. Тут уже отказался Хейердал. Если ему делают вызов, то дуэль должна проходить, как полагается, а не тайком.
Ван Тилбург дала себе волю, сидя в одиночестве за печатной машинкой. Однако если ее стиль и был резковат, то критику Хейердала нельзя назвать необоснованной. Случалось, что он смотрел на женщин сверху вниз, а о полинезийцах он с предубеждением писал, что они по той или иной причине прибыли на остров Пасхи «с пустыми руками и очень скромно», по сравнению с южноамериканскими индейцами, которые принесли с собой высокоразвитую культуру[641]. Ван Тилбург была также не единственным представителем академической науки, критиковавшим Хейердала за слишком легкомысленное отношение к научным методам. Однако вступать с Хейердалом в открытую конфронтацию, например, перед телекамерами, ван Тилбург не хотела. И она, и все другие знали, что Хейердал обладал удивительными способностями вести открытые дебаты. Если ему дать микрофон и публику он быстро начнет гонять своих противников по арене. У него всегда имелись аргументы — один соблазнительнее другого. Кроме того, он обладал блестящей эрудицией как никто другой.
Если он не добился особого успеха среди участников конференции, то он добился своего на открытой встрече с широкой публикой. Встречу организовали в одной из университетских аудиторий, собрав полный зал. «Все» в Ларами хотели слышать и видеть знаменитого Тура Хейердала, самого «господина "Кон-Тики"». Если верить газетам как в Ларами, так и в Осло, то он взлетел достаточно высоко.
Местная газета «Ларами дейли бумеранг» ежедневно печатала репортажи с конференции. Побывав на открытой встрече с Хейердалом, корреспондент писал: «После того как публика стоя приветствовала Хейердала аплодисментами вечером четверга в Университете Вайоминга, нет никаких сомнений, кто является лидером среди исследователей острова Пасхи. Тура Хейердала тепле приветствовали слушатели в переполненной аудитории после его выступления, где он снова изложил свои мысли о том, что люди из Южной Америки приплыли на остров Пасхи и обосновались там задолго до того, как туда пришли полинезийцы»[642].
В Осло газета «Афтенпостен» констатировала жирным заголовком через две недели, что «Хейердал нокаутировал своих противников». Вступление к репортажу гласило: «Тур Хейердал одержал победу. После борьбы длиной в жизнь ведущие ученые мира признали, наконец, его доказательства того, что остров Пасхи был заселен из Перу»[643].
Корреспондентов «Афтенпостен» не было на конференции в Ларами. Основанием для такого заголовка и вступительной части к репортажу стало интервью с Туром Хейердалом, который после конференции заехал в Осло, чтобы достать денег на продолжение раскопок в Перу.
Общим для этих двух газет было то, что они использовали реакцию широкой публики в качестве основы для провозглашения Тура Хейердала победителем в академической битве. Среди этой широкой публики, пришедшей на встречу с Хейердалом, присутствовали лишь немногие из «выдающихся ученых мира». Только несколько ученых — участников «Свидания с Рапа-Нуи» удостоили эту встречу своим посещением. Когда Хейердал закончил свою речь, они не приняли участия в овациях и вообще воздержались от аплодисментов. По словам Эйстейна Кока Йохансена, они оставались сидеть на своих местах, с разочарованием на лицах, бросая друг на друга многозначительные взгляды[644].
События в Ларами отчетливо показали, какое положение занимал Тур Хейердал. В кругу обычных мужчин и женщин он был звездой. Он слыл рассказчиком, чье слово завораживало, искателем приключений, зажигавшим сердца. В более узком кругу, среди представителей академической науки, он в лучшем случае вызывал протест, в худшем — его не воспринимали всерьез.
С помощью путешествия на «Кон-Тики» в качестве трамплина Тур Хейердал навсегда завоевал широкую публику, и это завоевание не теряло свою силу с годами. Среди ученых тон был совсем иным. В первое время после плавания на «Кон-Тики» они нападали на него, затем наступило время, когда он в результате неустанной борьбы начал добиваться признания. Но затем последовала новая волна нападок, как после экспедиции на Мальдивы и теперь, в Ларами. В научных кругах устали от его бесконечных заявлений по вопросу острова Пасхи, от его нежелания прислушаться к тому, что говорили другие ученые, от его неспособности выйти за границы собственного мира.
Люди-птицы, которых Тур назвал своей важнейшей находкой в жизни, погибли в Ларами. Ведущие ученые мира их не признали.
Его норвежские коллеги, археологи Арне Скьогсвольд и Эйстейн Кок Йохансен, напротив, придавали большое значение находке барельефа с изображениями человека-птицы. Но Тур Хейердал снова разочаровал их. Он не поверил в то, что они рассказывали о крысиной кости на острове Пасхи, и он также не согласился с тем, что находка человека-птицы поставила под сомнение хронологию истории острова Пасхи. Для Тура по-прежнему оставалось ясно, как Божий день, что первыми на остров Пасхи прибыли индейцы из Южной Америки.
Любопытство далеко завело Тура Хейердала. Однако, наряду с любопытством, он был еще кое в чем силен.
[630] Верденс ганг, 25 марта 1993 г.
[631] Археология, январь/февраль 1991 г.
[632] Эйстейн Кок Йохансен в беседе с автором.
[633] Тур Хейердал. Исследователь (Снорре Эвенсбергет), с. 262.
[634] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 175.
[635] Рапа-Нуи джорнал, сентябрь 1993, Vol. 7 (3), с. 45-48.
[636] Пирамиды в Тукуме. Поиски забытого города в Перу (Д. Сандвейс и А.Альварес), с. 134-38.
[637] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 176.
[638] Эйстейн Кок Йохансен в беседе с автором.
[639] Рапа-Нуи джорнал, сентябрь 1993 г., Vol. 7(3), с. 45-48.
[640] Остров Пасхи: разгаданная тайна, с. 173.
[641] The Daily Laramie Boomerang 6 августа 1993 г. Цитируется no: Тур Хейердал. Исследователь (Снорре Эвенсбергет), с. 264.
[642] Афтенпостен, 21 августа 1993 r.
[643] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 175.
[644] Там же., с. 181.