Все знали, что такие дорожные грабители могут быть опасны. Кроме того, в Тукуме не было уличного освещения, и в такую темную ночь Пиццаро понял, что ему нужна помощь. Поэтому он пошел и разбудил своего брата. Но когда брат услышал о том, что случилось, то отказался. Расстроенный Пиццаро был вынужден действовать один.
Выйдя на улицу, он заметил нескольких человек на углу в свете фар проезжающего автомобиля. Они были в масках, но Пиццаро решил не бояться. Он пошел к ним. Последовало несколько воинственных криков, один из бандитов выхватил нож и приставил к горлу Пиццаро. Его увели за пару кварталов отсюда. Там, у стены дома, Пиццаро заметил чемодан Тура среди других наворованных вещей. Воры отдали Пиццаро чемодан, но пригрозили, что перережут ему глотку, если тот не вернется с 300 долларами до полуночи следующего дня. Пиццаро заверил их, что вернется с деньгами.
С победным видом Пиццаро вручил чемодан обрадованному Туру. Бандиты ничего из содержимого не взяли. Но Тур не согласился платить выкуп. Он твердо отказался платить ворам за то, что они у него украли, поскольку «это не приведет ни к чему хорошему в будущем».
Перед ним возникла дилемма. Он не мог подвергать жизнь своих сотрудников опасности — хоть Пиццаро, хоть кого другого. Но у него еще было несколько часов на раздумья, и он полагал, что решение найдется[598].
Решение пришло извне, от народа. Газеты Перу быстро разнесли новости об этом происшествии. Министр внутренних дел дал командующему силами полиции в северном Перу приказ вмешаться и обеспечить защиту Туру Хейердалу. Население в Тукуме дрожало от страха, вооруженная полиция начала патрулировать «Каса "Кон-Тики"» по ночам. Но Тур объявил начальнику полиции, прессе и всем, кто жил в Тукуме, что не хочет находиться под защитой полиции. Он считал, что местное сообщество само должно решить проблему с бандитами, «поскольку речь идет лишь о нескольких негодяях, а не о политическом терроре». Если сами жители не наведут порядок, и ему придется жить так же, как и им — в страхе, он пригрозил собрать чемоданы и уехать из Тукуме[599].
Угроза подействовала. Вскоре и молодежь, и старики городка собрались вокруг «Каса "Кон-Тики"». Они настойчиво просили сеньора Хейердала, которого уже начали считать своим благодетелем, остаться. После просьб они выстроились и спели в его честь гимн страны. Две маленькие девочки шести и восьми лет получили особое задание — сказать подготовленную речь, однако от волнения они забыли, что должны были говорить. Прежде чем уйти, получив от Тура немного лимонада, одна из них повернулась к нему и сказала: «Все здесь хотят, чтобы ты остался!»
Город вне закона. Грабители не давали покоя жителям Тукуме. Друзья Тура считали, что он должен приобрести оружие для защиты от вторжений. Он отказался, также не захотев пользоваться защитой полиции. Он угрожал уехать, если не будет чувствовать себя в безопасности. Тогда город собрался на его защиту
Тур остался. Грабители больше не беспокоили его. Говорили, что они ушли в другой город[600].
Это происшествие случилось в феврале 1991 года. Своим решительным поведением Тур Хейердал спас городок от банды, долгое время терроризировавшей жителей Тукуме. Но если жители могли радоваться наступившему покою, то норвежский руководитель экспедиции по-прежнему испытывал неприятности. Хотя его жизнь в «Каса "Кон-Тики"» стала налаживаться и вошла в ритм, многое шло не так, как надо. Археологические раскопки в пирамидах продолжались уже третий год, но не принесли ничего сопоставимого с ожиданиями Тура.
Тур надеялся найти археологический материал, способный подтвердить его теорию о том, что древние перуанцы плавали не только вдоль побережья, но также и в океане. Находки рыбьих костей и фрагментов рыболовных сетей доказывали, что рыба играла важную роль в культуре Тукуме. Изображенные на керамике и настенных фресках ныряющие морские птицы и волны в виде людей свидетельствовали о том, что мореплавание было таким же важным занятием, как и земледелие[601]. Но то, что перуанцы были настолько искусны в мореплавании, что им ничего не стоило отправиться в Тихий океан и доплыть до островов Полинезии, археологические раскопки в Тукуме пока ничем подтвердить не могли. Хотя сам Тур Хейердал только укреплялся в своей уверенности в том, что первые полинезийцы мигрировали из Южной Америки, критики по-прежнему указывали на отсутствие эмпирической основы у его неоднозначной теории. Именно этих критиков он больше всего хотел оставить с носом.
В своих прежних археологических экспедициях на Галапагоские острова, остров Пасхи и Мальдивы Хейердал нанимал профессиональных археологов для ведения раскопок. Этой же линии он придерживался и в Тукуме, где власти Перу предоставили специалистов в его распоряжение. Но сотрудничество с перуанской командой шло тяжело. Из-за административных накладок работы постоянно задерживались. Кроме того, Вальтеру Альве пришлось выйти из команды, потому что он был занят раскопками в Сипане — комплексе пирамид немного южнее Тукуме. Его цель в качестве представителя Чили в Тукуме перешла к другому археологу, Уго Наварро. Хейердалу не удалось найти с ним общий язык, и все закончилось тем, что его пришлось уволить[602]. Потому пришлось искать археологов по всему миру.
Однажды, когда Хейердал был в соседнем городке Чиклайо осенью 1989 года, он случайно встретился там с американским археологом Дэном Сандвейсом. Археолога интересовало влияние изменения климата на образ жизни жителей приморских районов Латинской Америки, но особенно пустынный прибрежный ландшафт Перу. Они сидели и разговаривали за обедом четыре часа. Разговор свернул на любимейшую тему Хейердала — древние люди и океан. Через некоторое время в течение обеда Хейердал поинтересовался, знал ли Сандвейс что-то о Тукуме, и прежде чем тот успел что-то ответить, спросил его, не согласился бы oн принять участие в раскопках. Да, ответил тот, поскольку финансовый вопрос не являлся препятствием. Фред Ульсен был готов платить арехологу 85 тысяч долларов в год в течение трех лет, если только Тур найдет того, кто ему нужен[603].
Дэн Сандвейс согласился, но мог приступить к работам не ранее чем через шесть месяцев. Ему нужно было сначала закончить докторскую диссертацию. Тур согласился.
Сандвейс не мог поверить. Случайная встреча, четырехчасовая беседа и — работа! Но Тур Хейердал имел еще одно нужное для осуществления его планов качество: у него выработалось определенное чувство на людей, и оно «выстреливало» каждый раз, когда он видел потенциальную «добычу».
Тукуме находился в районе, который называли Ламбайеке. Цивилизация, построившая пирамиды, получила название по этому району, и в течение трех лет, проведенный Сандвейсом в Тукуме, его особенно интересовало происхождение и развитие этой цивилизации. Он сделал множество находок в виде керамики, текстиля, металлических изделий и фресок. С помощью своих исследований он способствовал расширению знаний об истории культуры Ламбайеке. Расцвет этой цивилизации пришелся на 1300 год, затем она пала под ударами инков, а позднее ей нанесли серьезный ущерб завоевания конкистадоров. Но традиции народа Ламбайеке оказались сильнее, и часть культурного наследия, пережив многих властителей, сохранилась вплоть до нашего времени[604].
Дэн Сандвейс принадлежал к той небольшой группе ученых, которая делала все возможное для защиты Тура Хейердала. Он восхищался его уникальными способностями вдохновлять других. Он описывал Хейердала, как ходячую энциклопедию, с выдающимися способностями видеть взаимосвязь там, где ее не сразу замечают другие. В этом смысле ему не было равных. Современные ученые были для этого слишком узкими специалистами, а их дисциплины — слишком сложными. Когда противникам Хейердала время от времени приходилось отступать, то это случалось потому, что он был так популярен: иного выхода не было. Но, утверждал Сандвейс, к значительному удивлению критиков, некоторые из них понимали, что Хейердал во многом оказывался прав, нужно было только потрудиться над исследованием.
Однако кое-что в Хейердале все-таки раздражало Санд вейса, особенно когда он говорил об ученых как о догматиках, он даже называл их «мастодонтами» по присущему им образу мышления. Тем не менее он в чем-то оправдывал Тура, поскольку, по его мнению, многих деятельность Хейердала раздражала в силу зависти из-за его способностей общаться с самой широкой публикой.
Сандвейс не скрывал, что в Туре Хейердале ему нравился «экспериментальный археолог», исследователь, встающий с кресла и строящий плот, чтобы испытать свою теорию. И он с удовольствием хотел бы исправить одно недоразумение. Хейердал никогда не говорил, что плавание на «Кон-Тики» является доказательством того, что первые полинезийцы пришли из Южной Америки. Он говорил, что после «Кон-Тики» никто больше не может утверждать, что они такого не делали.
Хейердал также хотел привлечь к работам в Тукуме норвежского археолога. В первую очередь он думал о ветеране Арне Скьогсвольде. Как директор по науке Музея «Кон-Тики» он координировал проект, но по причине занятости другими делами он не мог принять непосредственного участия в раскопках. О желании Хейердала знали в норвежских археологических кругах. Однако заинтересованных оказалось мало. Норвежские археологи в целом относились скептически ко всему, чем занимался Хейердал. Подразумевая, в особенности, экспедицию на Мальдивы, они считали, что он в основном делал свои выводы, не дождавшись результатов раскопок.
Но однажды, в 1989 году, появился молодой человек по имени Ларе Пилё и заявил, что готов предложить свои услуги. Он только что выучился на археолога в Бергенском университете. Эта научная среда считала, что работа с Хейердалом является профессиональной дискредитаций, и Пилё понял, что вступил на горящую почву, когда постучался в двери Музея «Кон-Тики». Но прежде чем принять окончательное решение, он спрашивал совета, в том числе и у главного противника Тура Хейердала, социальною антрополога Хеннинга Сивертса. Тот определенно отговаривал его от поездки в Перу[605].
Как и его друзья по цеху, Пилё также относился скептически к научной деятельности Хейердала. Но в то же время Тур привлекал его как человек. Пилё решил не обращать внимания на советы и в конце января 1990 года прибыл в Тукуме.
Пилё едва прибыл на место, как Хейердал объявил, что работы на время приостанавливаются. Произошло недоразумение с разрешением на раскопки, и когда Сандвейс услышал об этом, он испугался. Если он работал, не имея необходимых разрешений, то это могло повредить его репутации археолога. Хейердал был не менее зол на то, что он называл бюрократическим беспорядком. Для того чтобы все уладить, потребовалось восемь недель, после того как Хейердалу удалось надавить на президента страны Алана Гарсиа Переса, чтобы тот вмешался. Тем не менее перерывы в работе и незначительные результаты отодвинули экспедицию на задний план.
Сам Тур в это время проявлял мало интереса к тому, что происходило в «Чистилище». Из его дневника следует, что он был полностью занят работой над новой книгой. Она получила название «Зеленой была земля в седьмой день» и вышла на следующий, 1991 год, в издательстве «Гильдендаль».
Издательство представило книгу как «рассказ о мальчике из маленького норвежского городка, который вырос в глубокой любви к природе. В книге автор еще раз возвращается на Фату Хиву, место, где все началось. Превосходным языком — Тур никогда не писал так хорошо — он описывает читателю всю свою жизнь. И снова, как в тот раз, он хочет найти рай. Поскольку если рай действительно существовал, как говорится в иудейских, мусульманских и христианских вероучениях: «Почему тогда наши предки решили пойти этой трудной дорогой под названием прогресс? Почему они покинули сад, где они ходили без щитов и мечей, где они могли получать урожай, не паша и не сея? Что заставило их уйти оттуда и объявить войну природе? Бог ли позвал их, или они сами пошли, решив, что создадут что-то лучшее? И не тогда ли это случилось, когда Бог почил на седьмой день?»
Такие мысли занимали его с детства, пишет он в предисловии к книге, мысли, полученные им от «отца, который верил в Бога и матери, которая верила в Дарвина». Мысли, ставшие решающими для его дальнейшего выбора жизненного пути.
Человек на пути к лучшему миру? Или, наоборот, мы уходим от него? Именно ответу на такие вопросы Тур Хейердал посвятил жизнь, копаясь в истории древних цивилизаций. «Как первооткрыватель, прокладывающий курс, когда ничего не видно впереди, я научился изучать следы и оставлять кильватер после себя — чтобы быть уверенным в выбранном курсе. Мы все еще не можем быть уверены в будущем, но мы можем научиться многому у прошлого».
Новая земля. В 1988 году Тур Хейердал уехал из Италии и переехал в Перу. Там он начал свой крупнейший археологический проект, раскопки пирамид в Тукуме
Он писал в Тукуме, находясь в прошлом, а первые солнечные лучи окрашивали пирамиды в красный цвет. Натурфилософ, который снова стал искать убежища в прошлом, уставший от постоянной борьбы человечества за прогресс. Прогресс, который в широкой жизненной перспективе скорее отбрасывал назад, чем продвигал вперед, и который, в конце концов, если люди не одумаются, разрушит все, что было ими создано.
[598] Там же.
[599] Пирамиды в Тукуме. Поиски забытого города в Перу (Д. Сандвейс и А.Альварес), с. 202.
[600] Там же., с. 201.
[601] Дневник Тура Хейердала.
[602] Дэн Сандвейс в беседе с автором.
[603] Пирамиды в Тукуме. Поиски забытого города в Перу (Д. Сандвейс и А.Альварес), с. 195-196.
[604] Ларе Пилё в беседе с автором.
[605] Йенс Х. Хауге — все про все, с. 522.