Наконец, в конце апреля 1989 года Тур смог отпраздновать новоселье в «Каса "Кон-Тики"». Он пригласил 65 человек, но пришли 170, и всех накормили обедом[562]. Такой наплыв объяснялся не только бесплатной едой. Тур Хейердал, или Доктор Тур, своим обаянием и щедростью постепенно завоевал сердца жителей деревни[563]. Он участвовал в их жизни, ходил на свадьбы и на деревенские праздники, на крестины детей и дни рождения, даже на похороны, которые вообще-то не любил.
Хотя люди в Тукуме никогда не были пунктуальными, и даже хотя они иногда бывали «такими же воришками, как и в Полинезии», они любили Тура за его дружелюбие, поскольку его добрая улыбка была естественной и настоящей[564]. Для человека, считавшего со времен студенчества в межвоенном Осло так называемый прогресс человечества регрессом, убежденного в том, что радио и телефон принесли обществу больше вреда, чем пользы, жизнь в том, что он называл «средой древности, где только одежда и автомобили напоминали о нашем веке», была облегчением[565].
«Каса "Кон-Тики"» был большим белым двухэтажным домом. Он находился посреди богатого сада, где Тур по привычке начал выращивать фрукты и овощи. В хлеву жили домашние животные, вокруг бегали квохчущие куры. Он вырыл колодец и в конце-концов сделал себе водопровод после долгого ношения ведерком на колесах.
В «Чистилище» археологические раскопки все-таки начались, жизнь постепенно налаживалась. Хотя работа по устройству базы при археологической станции в Тукуме была «наиболее сложным» проектом, с которым он когда-либо в своей жизни имел дело[566], он, наконец, смог снова заняться тем, что еще в самом начале называл самым интересным сражением»[567].
Тур Хейердал достиг многого. Он стал известен, имел собственость, некоторое время был даже весьма состоятельным человеком. Он жил богатой и увлекательной жизнью. Тем не менее ему кое-чего не доставало. Ему не хватало уважения — не как борцу за охрану окружающей среды, не как к гуманисту, не как борцу за мир, но как к ученому.
Его теории, конечно, жили, но в научном отношении это была очень жалкая жизнь. Сколько раз ученые заимствовали теории друг у друга, чтобы доказать, что Хейердал ничего не понимал в научной методике! Сколько раз они критиковали его, даже осуждали и клеймили за то, что он не обращал внимания на аргументы противников и на результаты новейших исследований! В глазах многих он бесконечно перемалывал одно и то же, как мельница, не желая воспринимать никаких других идей, кроме своих собственных. Но будучи упрямым и настойчивым, он не хотел и не мог сдаваться. Даже мысль о том, чтобы пересмотреть свои взгляды, возможно, согласиться со своими критиками по отдельным вопросам, была ему чужда.
Был ли Тукуме его последним шансом? Могли ли пирамиды помочь ему в получении так желаемого им уважения? Могли ли они подтвердить, что труд всей его жизни имел смысл не только для любителей, но и в научном мире? Сможет ли он, в конце концов, указать своим противникам на дверь? Здоровье по-прежнему оставалось крепким, как сталь, интеллектуальные способности тоже были на высоте. Но времени уже оставалось не так много.
«Кон-Тики», «Ра» и «Тигрис», Галапагосские острова и остров Пасхи — сколько дал он специалистам и любителям посредством этих экспедиций! В мире любителей его очень почитали и обожали. Но специалисты?
Закрома его проектов скоро опустеют. Однако триумф пока так и не последовал. Не станут ли спасением забытые пирамиды Тукуме?
Единственное, что придавало ему силы и помогало продолжать и не сдаваться, несмотря на все сложности, была вера в то, что в пирамидах Тукуме скрывался самый большой сюрприз для мира, писал он Якоби. Вера в то, что он, наконец, восторжествует. Еще раз именно эта цель наполняла его энергией, у него была задача. Он прибыл в Тукуме не как охотник за сокровищами, но для того, чтобы найти ответ на свои вечные вопросы.
Однако не только проект, пирамиды и мечта о великих находках держали его на плаву. Кроме того, все указывало на то, что он хотел пройти сквозь очищающий огонь и обосноваться в Тукуме. Перу стала альтернативой Италии, он хотел сбежать в «Каса "Кон-Тики"» с истощенных пастбищ Колла-Микьери.
Еще в июле 1988 года, пока он жил в убогом доме на колесах, а дела шли из рук вон плохо, он писал Ивонн: «Верно, что я был в отчаянии, когда в последний раз уехал из Коллы. ...Мне нужно было уехать. Возможно, Тукуме спасет меня»[568].
В письме к Туру-младшему спустя пару недель он углубил свою мысль: «После последней демонстрационной выходки Аннетте против Лилианы и из-за того, что Ивонн не принимает ситуацию, мне больше не нравится жить в Колле»[569].
Тем не менее он подчеркнул в этом письме, какой «неописуемый восторг» и «огромное наслаждение» он испытывал в Колле и полностью отказаться от этого места он не хотел. Но он уже не находил там той атмосферы, в которой ему хорошо жилось и работалось. Жизнь превратила его в гражданина мира, в своего рода международного кочевника, и он назвал и другие места, где жил какое-то время, продолжительное или не очень: «Хорншё Фату-Хива, остров Пасхи, да еще Куба, а теперь — Тукуме, вот те места, где я чувствую себя дома и где мне нравится». И пока у него по-прежнему есть возможность посещать Коллу и Норвегию, «я чувствую себя свободным, как птица, и не желаю больше привязываться ни к какому-то месту, ни к какому-либо человеку который не желает мне добра».
Давление, которое он испытывал со стороны Ивонн и дочерей, пытавшихся выгнать Лилиану из Колла-Микьери, равно как жить там самому, «в одиночестве, или передав бразды правления Ивонн», он считал неприемлемым[570].
Однако, если отношения Тура с Ивонн и Аннетте, похоже, было уже не исправить, то его отношения с Лилианой также переживали не лучшие времена. Он заботился о том, чтобы сделать асе возможное для нее, его волновало ее ухудшающееся здоровье Они жили под одной крышей в общей сложности уже пятнадцать лет, но та нежность, которую Тур довольно долго испытывал по отношению к Лилиане, угасла и сменилась сочувствием. Таким образом, эти отношения требовали больше, чем давали, и вместо источника вдохновения Лилиана превратилась в обузу. Все же в своем желании стать свободным, как птица, он долго не хотел отказываться от этой обузы.
Помимо удовлетворения потребностей Тура в близости и тепле, Лилиана не стала помощником в его работе. Хоть он и пытался научить ее исполнять простые секретарские функции, она никогда не смогла стать тем, кем были для него Лив и Ивонн. Кроме того, произошло нечто, подорвавшее его доверие к ней. Внешне он не показывал вида, поскольку ему было бы очень стыдно, если бы об этом узнали. Лилиана начала воровать у него деньги.
У Тура Хейердала имелся счет в швейцарском банке «Кредит-Свисс». Имея на руках доверенность от Тура, Лилиана время от времени ездила в Швейцарию, чтобы снять наличные в одном из филиалов банка. Постепенно соблазн стал велик, и она решила оставлять часть денег себе.
Годы, последовавшие за экспедицией «Тигрис», стали для Тура Хейердала очень трудными в финансовом отношении. К концу 1980-х гг. ситуация несколько улучшилась. Он стал получать зарплату от Фред. Ульсена, но не за раскопки в Перу, которые также спонсировал судовладелец, но за участие в фильме «Человек с "Кон-Тики"» — сериале, рассказывающем о жизни Тура. Хейердала. Создание этого фильма потребовало серьезных затрат времени от Хейердала, и чтобы компенсировать упущенную выгоду, Фред. Ульсен предоставил в его распоряжение 750 тысяч крон.
Деньги должны были выплачиваться ежемесячными траншами по 50 тысяч крон. Заместителю директора пароходства Стейнару Упстаду было поручено проследить, чтобы деньги перечислялись на счет Хейердала в швейцарском банке, кроме того, пароходство поддерживало с ним связь[571].
«Зебра Фильм» выпустила телевизионные программы об экспедициях Хейердала на Мальдивы и о шагающем моаи Павла Павела на острове Пасхи. Именно «Зебра Фильм», чья штаб-квартира находилась в маленьком городке Торсби недалеко от границы провинции Конгсвингер, стала инициатором идеи о создании телевизионной биографии Хейердала. Но чтобы извлечь максимальную выгоду, Фред. Ульсен захотел, чтобы в создании фильма о всемирно известном Туре Хейердале принял участие не менее известный человек. Он думал прежде всего о Дэвиде Аттенборо, знаменитом создателе программ Би-би-си о живой природе. Офис Фред. Ульсена в Лондоне получил задание провести разведку.
Однажды из этого офиса позвонили Бенгту Йонсону в «Зебра Фильм» и сообщили, что Аттенборо ответил согласием. «Но нет ли у вас кого-нибудь другого?» — спросил сомневающийся Йонсон. Разве они не понимали, что Аттенборо настолько велик, что отвлечет внимание зрителей от Хейердала?[572]
Да, все это понимали. Но Фред. Ульсен по-прежнему считал, что проекту требуется звезда, и предложил Жака Кусто. На этот раз Тур встал на дыбы[573]. Он откровенно не хотел конкуренции с этой стороны.
В подготовительной фазе Тур тесно работал с Бенгтом Йонсоном над сценарием документального фильма. Фред. Ульсен умерил свои амбиции, и когда его сотрудники из Лондона предложили в качестве помощника Кристофера Рэллинга из Би-би-си, все встало на свои места[574]. Обжегшись на опыте с американской телевизионной программой о «Тигрисе», Тур пожелал сам написать текст. Но из-за отсутствия времени и опыта написания текстов для телевидения он с легким сердцем перепоручил эту задачу Рэллингу, который относился с уважением к тому, что хотел донести до зрителя Хейердал. Чтобы дополнительно поддержать проект, также решили, что Рэллинг напишет книгу о жизни Тура Хейердала. Она должна была выйти вместе с фильмом. Судовладелец Фред. Ульсен не любил тратить деньги на то, во что он не верил. В пароходстве и сам Ульсен, и многие другие понимали, что большие расходы сделали проект «Человек с "Кон-Тики"» достаточно рискованным. Однако интерес Ульсена к деятельности Тура Хейердала был очень высок, а в условиях никогда не утихающей борьбы вокруг его теорий судовладелец считал своим долгом донести до мира то, что хотел сказать Хейердал. Разумеется, Фред. Ульсен хотел заработать на этом, если это было возможно, но если бы он не получил прибыли или если бы проект был убыточным, он все равно счел бы его своим «вкладом в историю о Туре Хейердале»[575].
Ульсен любил сравнивать Тура Хейердала с Фритьофом Нансеном и Руалем Амундсеном. Среди самых известных норвежцев XX века, по его мнению, только эти три имени останутся в мировой истории. «Если мы сможем в чем-то помочь Туру, то мы сделаем это» — вот один из его девизов[576]. Этот девиз он унаследовал от своего отца, Томаса Ульсена.
Однако не всем нравились идеалистические настроения Фред. Ульсена. Одним из наиболее активных критиков договора между Туром Хейердалом и судовладельцем стал Петер Сундт, муж Аннетте. Как зять Тура Хейердала он хорошо знал семью. Ему сразу стало понятно, что соглашение о разводе между Туром и Ивонн давало пищу для непонимания и что бывшие супруги плохо ладили, решая возникающие проблемы. Поэтому, когда Петер, будучи экономистом по образованию и опытным руководителем в бизнесе, взялся уладить дело, то все вздохнули с облегшем.
Соглашение о разводе подразумевало, что Тур должен выделять Ивонн половину своих доходов от фильмов и книг. Но Петер понимал, что доходы от книг Тура «постепенно сойдут на нет» в то время как расходы Ивонн на содержание Колла-Микьери возрастут. По мнению Петера, никому не была выгодна потеря такого прекрасного уголка в Италии, в том числе и самому Туру.
Петер в первую очередь беспокоился о своей теще. У Ивонн не было пенсии и никакого постоянного дохода, чтобы жить в старости. Если она, постарев, не сможет ухаживать за собой, то ее содержание станет «очень дорогим удовольствием». В одном из писем Туру Петер писал, что «Ивонн не нужны миллионы, но нужна уверенность, безопасность и стабильность. И еще немного благодарности за то, что она сделала».
Но Петера волновала также и ситуация самого Тура. В том же письме он дал понять, что все в семье надеются, что Тур получит необходимую финансовую поддержку на достижение своих целей в Перу[577].
Все эти поводы для беспокойства утихли, когда директор Стейнар Упстад в самом начале работы над фильмом навестил Тура в Колла-Микьери, чтобы составить план. При этом присутствовали также Петер вместе с Аннетте и Ивонн. Из выше процитированного письма следует, что посланник Фред. Ульсена пообещал, что Тур и Ивонн получат «миллионный доход» от этого сериала. Вдохновившись такими радужными перспективами, Ивонн начала дорогой ремонт крыши местной церкви, которая уже давно протекала.
[562] Тур Хейердал. Исследователь (Снорре Эвенсбергет), с. 253.
[563] Тур Хейердал в письме к Арнольду Якоби от 11 августа 1988 г.
[564] Там же.
[565] Тур Хейердал в письме к Ивонн Хейердал от 28 июля 1988 г.
[566] Тур Хейердал в письме к Арнольду Якоби от 11 августа 1988 г.
[567] Тур Хейердал в письме к Ивонн от 28 июля 1988 г.
[568] Тур Хейердал в письме к Туру Хейердалу-младшему от 11 августа 1988 г.
[569] Там же.
[570] Стейнар Упстад в беседе с автором.
[571] Бенгт Йонсон в общении с автором.
[572] Стейнар Упстад в беседе с автором.
[573] Бенгт Йонсон в общении с автором.
[574] Стейнар Упстад в беседе с автором.
[575] Там же.
[576] Петер Сундт в письме к Туру Хейердалу от 28 декабря 1989 г.
[577] Там же.