Тур не разочаровывал консорциум. Пока «Тигрис» находился в Бахрейне, продюсер Дэйл Белл стремился узнать, как обстоят дела с графиком предстоящего путешествия. Тому Скиннеру он писал, что если Хейердалу удастся придерживаться намеченного плана, и «Тигрис» дойдет до Кейптауна, чтобы затем отправиться на запад, то экспедиция доберется до той или иной гавани в Америке в мае-июне следующего года. Тем не менее он учитывал, что им не удастся узнать ничего конкретного, пока не поговорят с Норманом Бейкером о ходовых качествах судна под napycoм. Пока Бейкер не хотел ничего говорить об этом до того, как они выйдут из Персидского залива[211].
С Германом Карраско в роли неутомимого Санта-Клауса экипаж праздновал Рождество ужином на борту «Тигриса». В качестве подарков у мексиканца были изготовленные индейцами майа артефакты из его частного музея в Мехико-Сити. Прилагающиеся сертификаты подтверждали, что артефакты были подлинными и относились к четвертому столетию после Рождества Христова[212].
Тур Хейердал надеялся, что выйдет в Индийский океан в конце декабря. С этой надеждой пришлось расстаться, поскольку «Тигрис» преодолел лишь третью часть своего пути из Ирака. Но в то же время опоздание привело к тому, что они рисковали потерять около месяца так называемых зимних муссонов, северного ветра, который с декабря по март приносит осадки на восточное побер жье Африки. Для моряка на парусном судне, который собрался забраться так далеко на юг, насколько это возможно, пока ветер не изменится и не превратится в южный муссон, это не предвещало ничего хорошего.
Похоже, это не слишком сильно заботило Хейердала. От археологов из Национального музея в Багдаде он узнал о недавних сенсационных археологических находках в Омане. По неподтвержденным пока сведениям, речь шла об остатках шумерской ступенчатой пирамиды — зиккурата. В любом случае, это будет первый зиккурат, обнаруженный на Аравийском полуострове и иракские археологи, которые считали, что это свидетельствует о том, что и шумеры заходили туда, призывали Хейердала плыть через Оман[213].
В Бахрейне он спросил Джеффри Бибби, не знает ли он что-либо об этой находке, и у Хейердала возникли сомнения, когда эксперт из Университета в Орхусе ответил отрицательно. Но если то были просто слухи, они не выходили у него из головы[214]. И хотя они снова упустили бы зимний муссон, он все-таки решил сам осмотреть этот объект. Он взял курс на Маскат, столицу Омана.
Отплытие было назначено на второй день после Рождества, поскольку плавание в этих водах, напичканных рифами, мелкими островами и нефтяными платформами, было небезопасным, также вследствие интенсивного движения в Ормузском проливе Хейердал решил взять лоцмана. Он нашел одного шкипера day, который за плату согласился выполнить эту работу. Хорошо подумав, Тур решил отложить громадный парус вместе с 12-метровой реей. Они погрузили это «чудо» на борт , поскольку кто его знает — вдруг им удастся найти решение.
Day отбуксировала «Тигрис» из гавани. Еще недалеко от берега экипаж поднял парус. Дул свежий ветер, парус натянулся крепко, как лук, и «Тигрис» легко пустился по волнам. Все проблемы остались позади, тростниковая лодка шла со скоростью четыре узла в час, и лица членов экипажа светились от радости.
У Тура Хейердала была еще одна мечта. Мечта о новом и неизвестном зиккурате, мечта об еще одном «отпечатке пальцев».
Мечта о взаимосвязи.
Маган
Султанат Оман — закрытая страна. Туристов туда не пускают. Так было при предыдущем султане, и так же осталось, когда его сын Кабус бен Саид захватил власть во время переворота в 1970 году. Тур Хейердал не просил разрешения о заходе в местные порты, и когда экспедиция пересекла границу территориальных вод, люди не знали, что их ждет.
В темноте ночи вооруженное судно береговой охраны врезалось в «Тигрис» так, что тростник повредился, и Тур опасался худшего. Однако пока члены команды изрыгали проклятия, береговая охрана отступила, испугавшись этого необычного судна и разъяренных мужчин, которые с криками высыпали на палубу и махали руками.
Норман взялся за радиоприемник и связался с одной из станций страны. «Тигрис» получил указания держаться подальше от берега, пока не получит разрешения. Султан управлял страной единолично, такое разрешение мог дать только он. Единственные иностранцы, кто смог ступить на землю Омана, — это те, кому лично султан разрешил это сделать[215]. Разумеется, ожидание такого высочайшего разрешения может потребовать значительного времени. Но мысль о зиккурате «не терявшая своей магической привлекательности», не покидала Тура[216]. Кроме того судно получило повреждения во время довольно тяжелого плавания по пути из Бахрейна. «Тигрису» требовался ремонт, прежде чем он отправится в открытое море к дальним берегам. По этой причине также требовался заход в порт. Карло настаивал, чтобы они отказались от этой затеи и плыли дальше. Но Тур решил ждать решения султана.
Хотя дул северный ветер, плавание из Бахрейна оказалось не беспроблемным. Чтобы войти в Ормузский пролив, им приходи лось держаться прямо на восток по компасу. Это привело к тому, что они должны были справиться с плаванием при поперечном ветре, не отклоняясь от курса в дрейф. С отремонтированным парусом плавание шло гораздо лучше, чем у острова Файлака. Они повернули «Тигрис» по ветру под углом 90 градусов, но по-прежнему встречали снос. Члены экипажа думали, что шверцы помогут, но при ветре, который вскоре значительно усилился, давление увеличилось настолько, что они сломались. Какое-то время казалось, что им не удастся обогнуть оконечность Аравийского полуострова, вы-дававшуюся в Ормузский пролив.
Ветер становился все сильнее, волны росли и немилосердно сносили их к берегу. На этот раз они боялись не рифов и отмелей, как на Файлаке, но высоких отвесных скал, стеной стоявших у берега. Если им не удастся избежать столкновения, то они разобьются, и неужели экспедиция закончится здесь, так и не выйдя Персидского залива? У day, которая следовала за ними и которая могла стать их спасением, возникли проблемы с мотором, и она пропала из виду.
Тур писал в судовом журнале: «Берег находится в очень опасной близости... Если повезет, западный ветер и течение, которое должно идти вдоль берега на север, позволят нам проскочить рядом с ним. Иншаллах!»[217]
Аллах его услышал. Ветер дул на восток. Они смогли развернуться под острым углом и благополучно войти в пролив. «Повезло!»[218]
Спустилась ночь, «Тигрис» летел по течению по знаменитому Ормузскому проливу со скоростью пять узлов. Однако страх пока не отступал, поскольку, куда бы они ни посмотрели, везде видели красные и зеленые судовые огни, как лампочки на елке. Это супер-танкеры несли свою вахту, обеспечивая все растущие потребности мира в нефти, чтобы безудержный экономический рост, против которого выступал Тур Хейердал, не останавливался. Однако в этот момент Тур беспокоился не об экологических последствиях для земного шара, он опасался, что какой-нибудь танкер налетит на них и потопит. Хотя течения и ветер благоприятствовали им, они не смогут спастись, если вдруг какой-нибудь танкер возникнет них на пути. Они могли видеть суда с «Тигриса», но с судов их не было видно. Тростник не отслеживался радаром, а тусклые керосиновые лампы, болтавшиеся там и сям, вряд ли могли чем-то помочь. Однако провидение рассеяло и этот страх, и когда солнце взошло, они обнаружили, что благополучно оставили мыс позади. Это был канун Нового года, и в тот вечер они весело отпраздновали и Новый год, и победу над Ормузским проливом.
Опасность столкновения. Тростниковой лодке постоянно угрожали столкновение и затопление в заполненном кораблями Персидском заливе. Тур отдает приказы
Горькие уроки плавания в Бахрейн показали, что даже с другим, улучшенным парусом, «Тигрис» по-прежнему оставался непослушным. Если ветер хоть в какой-то мере дул навстречу, судно становилось таким же беспомощным, как и раньше. Даже при боковом ветре ему грозила опасность, если ветер дул в направлении суши, и берег был близко. В этот раз помог призыв к Аллаху. Но они не могли рассчитывать на то, что так будет всегда.
Султан Кабус смилостивился над Туром Хейердалом на третий день ожидания. Но — постольку-поскольку. Его Величество раздражало, что на борту судна находится представитель Советского Союза. Представители социалистической республики, возглавляемой Леонидом Ильичом Брежневым, были нежеланными гостями в Омане, так же, как и в Бахрейне. Однако интерес султана к экспедиции превзошел неприязнь к Юрию Сенкевичу, и oн сделал исключение.
Появившаяся снова day привела «Тигрис» на буксире в гавань Маскат.
Как и в Бахрейне, в Омане в 1930-е гг. обнаружили запасы нефги. Но, в противоположность Бахрейну с его быстрой модернизацией общества, Оман по-прежнему оставался в Средневековым, несмотря на отдельные договора с Великобританией, среди прочего, о военной помощи, правящий султан противился либерализации в любом виде. Оман остался в арьергарде общественного развития, и со временем его стали считать одним из наиболее отсталых и закрытых государств мира. Правда, султан позволил своему сыну Кабусу получить образование в Великобритании. Однако результат ему не пришелся по вкусу, поэтому наследника вызвали домой и посадили под домашний арест в королевском дворце. Там он просидел шесть лет, пока в 1970 году с помощью своих сторонников из армии не сместил отца и не провозгласил себя султаном.
Тем не менее более прогрессивно настроенный Кабус не стал демократизировать страну и не счел возможным открыть её для иностранцев. Однако он открыл богатую казну государства к начал реформы. Стали строить дороги и школы, улучшилось здравоохранение. В то же время возник интерес к охране культурного наследия страны. С этой целью создали отдельное Министерство по охране памятников культуры, и впервые иностранных археологов пригласили для ведения раскопок в пустынях Омана.
Слабой стороной доисторических судов Тура Хейердала всегда было рулевое управление, и «Тигрис» не стал исключением. Длинные весла нужно было снова переделывать, кроме того, мостик, на котором стояли рулевые, требовалось выпрямить и укрепить.
Если команда оставалась на борту «Тигриса» и готовила его к новому плванию, то Тур потратил первую пару дней на то, чтобы убедиться в том, что в Омане действительно нашли зиккурат. «Вряд ли — отвечали ему все, с кем он разговаривал, и кто должен был владеть информацией[219].
Он сходил в городской музей и взял там каталог для посетителей. В один из вечеров Юрий нашел его, сидящим «в грустном одиночестве» и листающим каталог, «вероятно, уже в сотый раз». Там были фотографии старинных сосудов и ожерелий, также древних судов, но храма, который он так искал, не было[220], Помимо разочарования в связи с зиккуратом возникла и другая проблема, сильно повлиявшая на настроение Тура. Эйч-Пи заявил, что он изменился в поведении, как будто случилось что-то серьезное. Он набрался мужества и спросил, в чем дело. Тур доверился ему и поведал, что у него практически не осталось денег[221].
Разумеется, ситуация была не совсем уж катастрофичной, но Хейердалу сообщили, что средства, предоставленные консорциумом в распоряжение экспедиции, начинают подходить к концу. Все оказалось гораздо дороже, чем планировалось, кроме того, значительные средства были потрачены на непредусмотренную поездку Детлефа в Гамбург и оплату буксировки жадным шкиперам day. Единственным утешением было то, что скоро они выйдут в Индийский океан, а там расходы уже не потребуются.
Путешествие на «Тигрисе» до сих пор никак нельзя было назвагь триумфальным. Помимо «отпечатков пальцев» в Дильмуне экспедиция не нашла и не доказала ничего, кроме того, что тростниковое судно по-прежнему благополучно плавало в море и имело высокую осадку. После спуска на воду двумя месяцами раньше они плавали под парусом всего две недели. С тех пор как «Славск» взял их на буксир у острова Файлака, они никогда не оставались сами по себе, но всегда зависели от буксира. Мореходные качества немного улучшились после Бахрейна, но пока не до такой степени, как требовалось.
[211] Дэйл Белл в памятной записке Тому Скиннеру, 8 декабря 1977 г.
[212] Путешествие на «Тигрисе» (Юрий Сенкевич), с. 169.
[213] Тур Хейердал в отчете в консорциум от 13 января 1978 г.
[214] Тигрис, с. 183.
[215] Там же., с. 190.
[216] Там же., с. 184.
[217] Там же., с. 171.
[218] Дневник Ханса Петтера Бёна.
[219] Путешествие на «Тигрисе» (Юрий Сенкевич), с. 234.
[220] Там же.
[221] Дневник Ханса Петтера Бёна.