Он протянул Лизе конфету и кулек с пакетом.
Пора было прощаться. Георгий Семенович крепко пожал мне руку и взял с меня слово непременно быть его гостем. Лиза хмуро кивнула мне, когда я помахал ей рукой.
Разговор с Семенычем глубоко запал мне в душу. Я возвращался медленно, заложив руки за спину, стараясь дышать ровно, как меня учили когда-то американские учителя. Думал. Счастье в моей жизни было, я точно помнил, это не выдумка; и сейчас я понимал, что оно всегда было совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. К нему не надо бежать на край света, к нему невозможно вскарабкаться по отвесной круче карьеры или успеха. Вот оно! Вспыхнуло и погасло. Опять просияло… Я даже ощущал его теплое дыхание на лице, когда набегал ветерок. И вдруг хочется заплакать от восторга или тихого умиления и благодарить Кого-то: спасибо! Спасибо! Хорошо! Еще, еще пожалуйста! Не уходи! И вот зря попросил – уходит, уходит оно, как солнышко в серое облако, набегает уже не теплый, но прохладный ветерок, блекнут яркие краски, вновь горько сжимается сердце. Куда ушло? Зачем?! Как удержать? Был у нас в бригаде веселый, смешливый паренек Сеня, он был уверен, что счастье всегда можно купить, как кулек конфет в магазине. И действительно покупал его у знакомого дилера по пятьсот рублей за дозу. Я пытался ему втолковать, что это обман. Сеня смеялся. Он вообще был смешливый. Даже перед смертью, когда печенка отказалась работать напрочь, он пытался смеяться. По-моему, это был его бунт против Бога.
Я не хотел бунтовать. Я готов был сдаться. Правда с поднятыми знаменами и под барабанный бой. Может в этом была проблема?
Вечер был восхитителен. Солнце садилось в далекую березовую рощицу, которая в детстве манила меня тем, что я там ни разу не был и я придумал про нее целую сказку с принцессой, троллями и эльфами. Много лет спустя я обнаружил, что рощица скрывает обыкновенную деревеньку, и березы в ней были самыми обыкновенными, с почерневшими стволами, а внизу не пройти было через бурелом и высоченную крапиву. Детские сказки вообще не стоит перечитывать, если хочешь, что бы их волшебный аромат не выветривался до самой старости.
В поле потянуло теплым ветерком. Небо остывало, наливаясь синевой и над рекой неподвижно висела серебристая щука с подтаивающим хвостом. Припозднившиеся чибисы носились над травой и взволнованно кричали, собирая птенцов ко сну. В такой час грешно было и думать о постели. Я подумывал уже было о том, чтобы искупаться перед сном, как услышал за спиной шаги. Лиза торопливо догоняла меня, Жулик без всякого азарта поспешал следом.
– Привет! – сказала Лиза, отдуваясь – Бежала за тобой, как угорелая. А ты ничего не слышишь. Ты домой? Я провожу тебя.
Весь вид ее говорил о том, что возражать бесполезно. Мы пошли медленно, поднимая ногами облачка пыли с дороги.
– Скучно! – наконец сказала Лиза, пнув с дороги камушек. Жулик скаканул за ним следом на обочину, отпрянул и оглянулся, ожидая дальнейших указаний.
– Дурак. – равнодушно сказала ему Лиза.
– Послушай, Лиза, а парень у тебя есть? Ну, кроме твоего цыгана…
– Жених что ли? Смеешься? У нас одни дебилы. Не веришь? Сам можешь убедиться. Вовка после восьмого в училище пошел, в Струги Красные, трактористом хочет стать. Кому они нужны, трактористы эти? Колхозов не осталось. Вовка в армию собрался, Женька отцу помогает… Жопа полная. Тоска. Видеть не могу. Женька пытался ко мне подкатиться. «Мы с тобой, да я с тобой!» Ага, коров доить, гусей пасти… Без меня, пожалуйста… нищету плодить. А ты в Америке бывал?
– Бывал.
– Ну? – она толкнула меня в бок – Расскажи. Как там? Негров полно?
– Хватает. И дураков тоже.
– Я негров люблю. Они такие клевые. Знаешь, я осенью решила: уеду! В Питер. Только вот не знаю, где устроится на первых порах. Поможешь?
Я промолчал.
– Мне только на первых порах. А там уж я дам всем просраться.
– Ага, видали таких… на Искровском стоят чрез каждые пятьдесят метров. По червонцу штука. Тоже приехали покорять.
– Путаны?
– Шлюхи.
– Путаны тоже разные бывают. Мне Яшка рассказывал, что красивая путана в день по триста долларов имеет. Да мне хотя бы сто на первый случай – я здесь за месяц столько не заработаю. Купила бы плеер, как у тебя, джинсы «вранглер», косметику французскую… Квартиру сниму, клиентура своя будет.
– Это тебя Яшка научил?
– Не только Яшка, все это знают. Яшка хороший, только дикий немножко… С придурью. У него своя тема.
– Наркотики?
Лиза не ответила.
– Мать-то как?
– Никак. Пусть хоть сдохнет под забором.
Я решительно остановился.
– Слушай, девочка, давай начистоту: мне не нравится этот базар. Если бы кто-нибудь посмел сказать о моей маме плохое – я бы дал ему в морду. А может быть и еще что-нибудь похуже, поняла?