– А то вот в последнее время пытаюсь жить «здесь и сейчас». Может быть слышали? Модная теория. Прошлого нет, будущего нет. Есть настоящие. Миг. За него и держись, как в песне поется. Какой-то американский психолог придумал… Только, по-моему, все это жульничество.
Георгий Семенович крякнул.
– А знаете, Олег, я знаю одного человека, который, пожалуй, освоил эту методику успешно. Есть у нас в деревне такой Тимофей по батюшке Матвеевич. Вот он действительно живет одним днем. Пропил все до последнего гвоздя. Я ему втолковываю: Тимофей, ты хоть подумай, что завтра кушать будешь? Вспомни, у тебя справный дом был, а теперь? А он мне: Семеныч, что было – то быльем поросло, я не знаю, что будет завтра и знать не хочу, а сегодня опохмелиться надо, дай на бутылку! А? Годится в ученики американцу?
Я невесело улыбнулся:
– Как знать? Может быть Матвей этот и понял главную суть жизни… Никаких тебе забот… Я иногда завидую слепцам. Смотрит под ноги, дальше не видит, а дальше – финиш. Он идет-идет, и – кувырк! Только и услышали: «ой!». Нету человека. А я-то финиш вижу и задаю себе вопрос: доколе? Доколе буду углебаться, яко пчела, может быть пора послать все к чертовой матери и загулять? Шукшин ведь правильно говорил: праздника-то хочется!
Хозяин кивнул, схватив бороду ладонью.
– Хочется, конечно… Вот и нашей Лизе хочется. Она же не злой человечек, бабушку любит. А счастье ее знаете, как выглядит?
– Догадываюсь. Сегодня на реке рассказывала. Понимаю к чему Вы клоните. Но счастья-то все равно хочется!
– Да нет его. – спокойно возразил хозяин.
– Как… нет?
– Так и нет. Попробуйте вот в эту самую минуту стать счастливым. Ну? Что?
– Я не могу.
– Правильно. И не пытайтесь. И медитация не поможет. Стакан водки, пожалуй, поможет сильнее… только я не видел что-то счастливых пьяниц. Счастье всегда приходит неожиданно. Бог посылает его грешникам ка некое болеутоляющее в минуты душевных мук и томлений. Чтоб не забывали Его. Чтоб помнили, что Благодать есть и слаще ее нет ничего на свете.
– Согласен на благодать!
– Заслужите ее. Как? Ведь Вы же спортсмен. Забыли, как завоевывается победа? Вы сгоняете вес, бегаете до седьмого пота, отжимаетесь от пола, тягаете гирю! Долгие, изнурительные тренировки и вот, наконец, Вы на ринге, или на татами? Бой! Победа! Вы победили! Не только соперника, заметьте – себя! В духовной жизни тоже самое -борьба! С дурными помыслами, с похотью, с соблазнами… Терпение, пост, молитва. И тогда, быть может, благодать…
– Быть может?
– А Вы что, никогда не проигрывали на ринге?
– На татами… Бывало. Я вообще-то тяжко переношу поражение. Смирение у меня… странное какое-то. Приходилось и врага прощать настоящего, а один раз чуть мужика не убил в ресторане: сказал мне что-то поперек по пьяни. Как такое может быть?
– Так ведь врага прощать было красиво! Благородно! Вот он, на коленях! Аплодируем, аплодируем! Медаль на шею! А тут – какой-то пигмей осмелился тявкнуть… Ну, Вы его и поставили на место, чтоб знал, с кем связывается…
Я хмыкнул. Точно. Забавный все-таки был мужик. Мне хорошо было с ним, интересно. У меня был несколько лет назад свой психоаналитик, из «Бехтеревки», с ним тоже было интересно. Только он разыгрывал свой интерес за деньги. А это все равно, что любовь проститутки: она может охать и ахать сколько угодно, ты здесь ни при чем – за все заплачено!
Прервало наш разговор тонкое тявканье с завыванием. Жулик мчался через сад с воинственно развевающимися ушами и болтающимся языком, но в последний момент его отвлекла стрекоза и он вильнул в сторону. За ним шла Лиза, одетая в джинсы, с веткой черемухи в руке. Она не удивилась, увидев меня и тут же присела к столу.
– Пьете? Так-так… Я тоже хочу.
– Не дам.
– Дядя Жора!
– Зачем пришла?
– Бабушка просила соли. У нас кончилась. Найдется?
Георгий Семенович забрал бутылку и пошел в избу. Лиза мгновенно оценила ситуацию и схватив мой бокал тут же выпила его.
– Твое здоровье! Вкусное. Я вино люблю. Не то что самогон. Фу! Как Тимоха его пьет только? Ты чего сегодня испугался? Что же ты такой пугливый? А? Покажешь мне свою машину? Пожалуйста! Я буду паинькой.
Хозяин вышел с кульком и вязанкой сушек.
– Передай, Авдотье Никитишне, что прополис занесу сам, на днях. Тут чай и соль, как просила. И вот тебе гостинец.