Идол, защищайся! Культ образов и иконоборческое насилие в Средние века: читать начало книги онлайн

Вторая ось — это суть намеренных действий. Очень часто изображения атакуют, чтобы их унизить, изуродовать или уничтожить (malevolent iconoclasm). Однако во многих случаях они страдают, меняются до неузнаваемости или даже гибнут из-за действий, призванных их улучшить (benevolent iconoclasm), как переделка старого образа в новом вкусе или (неудачная) реставрация.

Третья ось — тип атаки и последствия, к которым она ведет. Крайний случай тут — бесследное исчезновение изображения. Например, когда гравюра, напечатанная на бумаге, или статуя, вырезанная из дерева, превращается в огне в кучку пепла. Однако чаще образ не исчезает полностью: каменную статую разбивают — она теряет форму, но ее фрагменты, к примеру, используют при кладке стены. Или статуя сохраняет облик человеческой фигуры, но ее частично «увечат»: обезглавливают, стесывают ей лицо, откалывают нос или отбивают руки. В итоге у Рамбелли и Рейндерса получилась таблица, которая соотносит разные типы действий (см. ниже)[74].

Религиозные практики, которым посвящены следующие главы, лежат внутри спектра, описанного Рамбелли и Рейндерсом как «враждебное» или «благонамеренное» иконоборчество. Исследователи применяют термин «иконоборчество» в максимально широком нейтральном значении. У них он означает любую (словесную или физическую) агрессию против изображений. Поскольку в этой книге я буду много говорить о классическом иконоборчестве как об идейной войне с идолами, здесь такое словоупотребление не подойдет и только запутает. Однако их таблица ценна другим: она сразу показывает, сколь множественны мотивы, которые побуждают людей повреждать или уничтожать визуальные образы, и сколь сложно их разложить по полочкам и разделить на типы. Ведь действия могут быть идентичны по форме и принципиально различны по замыслу и эмоциям, которые лежат в их основе.

Рис. 30. Аутодафе в Вальядолиде в 1559 г. На костер ведут протестантов во главе с доктором Августином де Касалья. Их обвинили в отрицании чистилища, заступничества святых, пяти из семи таинств, индульгенций и т. д. Над процессией на шестах несли кукол, представлявших еретиков, которые уже умерли и не могли быть казнены. Одна из таких фигур замещала донну Леонору де Буйеро, в доме которой они собирались.

Клас Янсон Висхер II (?). Аутодафе в Вальядолиде (21 мая 1559 г.). Первая половина XVII в.

Amsterdam. Rijksmuseum. № RP-P-OB-2497

Например, один предмет (еретическую книгу или недозволенный образ) бросают в огонь из ненависти — чтобы его уничтожить; другой — с почтением, дабы принести его в жертву и умилостивить Бога или богов[75]. В разных культурах и в разных контекстах пламя воспринимается в первую очередь как стихия карающая, очистительная или возносящая дары от человека к высшим силам[76].

На одном краю спектра находятся, например, куклы, представлявшие беглых или умерших преступников, которые отправляли в костер или вешали вместо них. В Европе раннего Нового времени эта практика, известная как executio in effigie («казнь через изображение»), широко применялась светским и церковным правосудием (рис. 30)[77]. Сегодня этот юридический ритуал больше не существует. Однако он сохранился как неформальная практика, способ выразить ненависть и символически поквитаться с врагом. Куклы, представляющие политических оппонентов или ненавистных правителей, их портреты и фотографии часто сжигают, вешают или как-то еще унижают/уничтожают во время митингов, массовых волнений и революций.

На другом краю — вотивные фигурки из воска в форме частей тела, органов и различных предметов. Во многих святилищах их складывали на алтари, вешали рядом с ними или прикрепляли к почитаемым образам — эти практики много где до сих пор живы. В Фатиме (Португалия), одном из важнейших центров паломничества для современных католиков, такие дары и сегодня приносят Деве Марии. Их принято кидать в огонь: здесь пламя не наказывает или очищает, а усиливает молитву, призывает Богоматерь смилостивиться над человеком и даровать ему исцеление или другую помощь. Сожжение дара — это жертвоприношение, обращение к Небесам[78].

В разных традициях огонь используют для уничтожения «святого мусора» — предметов, которые, как считается, наделены благодатью или соприкасались со святынями, а значит, впитали часть их силы, тоже приобрели особый статус. Например, в современных православных церквях, как показывают наблюдения историка Дмитрия Антонова и антрополога Дмитрия Доронина, тряпки, которыми протирали иконы или мыли пол, обертку от церковных товаров, поминальные записки, календари, журналы или открытки с изображениями креста или икон обычно не выкидывают, а сжигают. Пепел хоронят в специальных ямах или закапывают в земле, по которой никто не ходит. Тем самым, как считается, их утилизируют, не оскверняя, и не дают никому случайно или специально их осквернить. Предметы из несгораемых материалов (стекла и металла) нередко тоже обжигают в печи. Пламя как будто снимает с них благодать, накопленную благодаря соприкосновению с сакральными объектами: иконами или святой водой. После этого их уже закапывают в землю[79]. Различные практики обращения со «святым мусором» и старыми ненужными иконами — явный пример benevolent iconoclasm, о котором писали Рамбелли и Рейндерс.

Повреждения, нанесенные изображению из стремления навредить и из веры в его силу, часто оказываются очень похожи, а порой и вовсе неотличимы. В следующей главе я предлагаю поговорить о «ранах», оставленных в тысячах средневековых рукописей; о том, как читатели, портя миниатюры, стремились поквитаться с врагами веры или, наоборот, заручиться силой, скрытой в книжных листах, и о том, почему столько демонов, грешников, а порой и святых, изображенных на страницах манускриптов, были «ослеплены».

Часть II. Зачем «ослепляют» изображения?

«Дома [приемная мать] иногда по вечерам брала меня на руки, и мы вместе рассматривали иллюстрированную Библию, напечатанную крупным шрифтом. Я уверена, что сегодня картинки произвели бы на меня ужасное впечатление, но в то время они были источником величайшего счастья. Помню младенца Иисуса в розовом халате и с желтыми кудрями и его мать, одетую во все голубое. Когда дело доходило до жутких изображений Страстей, мое маленькое сердце наполнялось жалостью и горем. Однажды приемная мать нашла меня в углу — наклонившись над Библией, я выкалывала вязальным крючком глаза негодяям, мучившим нашего Господа»[80].

Так Мария фон Трапп (1905–1987), «матриарх» австрийского (а затем американского) семейного хора, вспоминала о своем детстве, которое прошло в довоенной Австро-Венгерской империи. В Средние века столь эмоциональный отклик на насилие над Христом или христианскими мучениками был самым обычным делом.

Дырки в листах

На одной из миниатюр в роскошной Сент-Олбанской псалтири, вероятно изготовленной для отшельницы и визионерки Кристины из Маркиэйта во второй четверти XII в., видны следы похожей атаки. Четверо мучителей измываются над Иисусом — «царем иудейским». Одев его в пурпурный плащ, вручив ему вместо скипетра тростинку, возложив на голову терновый венец и завязав глаза, они на него плюют, бьют его по голове палкой и глумливо встают перед ним на колени (Мф. 27:28–29; Лк. 22:64; Mк. 14:65, 15:17–20). Изучая эту рукопись под микроскопом, историки обратили внимание на крошечные отверстия, которые кто-то острым ножом или шилом проделал в глазах истязателей[81].

А в инициале Q из Псалтири, созданной во Фландрии в 1310–1320 гг., похожая судьба ждала звероподобного демона, стоящего перед царем Давидом. Кто-то прицельным ударом выбил ему единственный видимый зрителю глаз (рис. 31). Такие попытки «ослепить» демонов или грешников — от анонимных палачей и еретиков до архизлодеев христианской традиции, как Каин или Иуда Искариот, — встречаются в тысячах средневековых (западных, византийских, армянских, русских) рукописей (см. экскурс 1) (рис. 32)[82].

Рис. 31. Псалтирь. Фландрия, ок. 1310–1320 гг.

Baltimore. Walters Art Museum. Ms. W 110. Fol. 72v

Рис. 32. «Ослепленные» палачи апостола Марка.

Сборник житий из монастыря Вайсенау, XII в.

Cologny. Fondation Martin Bodmer. Cod. Bodmer 127. Fol. 50

Если отправиться из библиотек и архивов, где обычно хранятся манускрипты, в музеи и храмы, мы обнаружим, что ослепленные или обезличенные демоны и грешники встречаются и там — на алтарных образах (рис. 33) и на стенных росписях. Около 1305 г. Джотто создал в падуанской капелле Скровеньи колоссальную фреску с изображением Страшного суда. Сатану, восседающего посреди преисподней, кто-то лишил глаз[83]. А на алтарной панели «Избиение младенцев», написанной Маттео ди Джованни (1482), ослеплен один из воинов, исполнявших преступный приказ царя Ирода[84].

Рис. 33. По преданию, св. Репарата, юная христианка из Кесарии в Палестине, была казнена при римском императоре Деции (249–251). Ее подвергли череде пыток, в том числе истязали раскаленным железом. На этой алтарной панели лица палачей грубо перечеркнуты. Голова воина, прикладывающего к груди святой раскаленную металлическую пластину, и вовсе выскоблена, так же как и лицо повелителя, руководящего экзекуцией с высокого балкона.

[74] Rambelli, Reinders 2012. P. 184, Table 5.3. Ср.: Mitchell 2005. P. 131–136.

[75] Rambelli, Reinders 2012. P. 181; Images 2018.

[76] Ле Гофф 2009. С. 15–22.

[77] Freedberg 1989. P. 246–263. В средневековой Европе иудеи на Пурим сжигали чучела Амана — министра персидского царя Артаксеркса, который, как сказано в Книге Эсфирь, хотел уничтожить всех евреев империи. В иудейской традиции Аман превратился в олицетворение всех врагов избранного народа, в том числе и угнетателей-христиан (Зеленина 2021. С. 191–197).

[78] О паломничестве в Фатиму см.: Lefebvre, Pérez-Agote 2018. P. 69–80.

[79] См.: Антонов 2022; Антонов, Тюнина 2022. Не стоит забывать о том, что многие изображения уничтожались и регулярно уничтожаются не из враждебности к ним, тем идеям или людям, которых они представляют, а поскольку они устарели: утратили свою функцию, больше не соответствуют вкусам или подлежат замене. Например, в Европе времен Контрреформации во многих церквях массово вычищали и ликвидировали вотивные портреты и другие дары из воска, которые за десятилетия и столетия загромоздили нефы, часовни и подходы к главному алтарю. Клирики стремились придать своим храмам достойный, упорядоченный облик и освободиться от нагромождений ex-voto. Часть духовенства была движима не эстетическими, а религиозными соображениями. Она была скептически настроена по отношению к народному благочестию и хотела избавиться от даров, которые, как считалось, потворствовали суевериям и не славили, а позорили святых. Многим верующим такая чистка могла казаться покушением на память о чудесах или даже ограблением небесных заступников. Иногда святых приходилось действительно грабить. Ведь сакральные образы, сделанные из драгоценных металлов, обладали не только религиозной и символической, но и материальной ценностью. В случае особой необходимости их переплавляли в монету. В 1406 г. флорентийцы отблагодарили св. Иоанна Крестителя за победу над Пизой, изготовив его золотую статую. Позже в том же столетии, чтобы расплатиться с наемным войском, правительство города было вынуждено отправить эту фигуру в переплавку (Trexler 1980. P. 124).

[80] См.: Trapp 1972.

[81] Hildesheim. Dombibliothek. Ms. St. Godehard 1. P. 43. См.: Collins, Kidd, Turner 2013. P. 56, 63 (n. 89), Fig. 46, 47. Аналогично на грубых рисунках, иллюстрирующих историю мученичества св. Агаты в бургундской рукописи конца X — начала XI в., кто-то обезличил все изображения римского префекта Квинтиана (Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Latin 5594. Fol. 67–69v; см.: Carrasco 1985. Fig. 1–6). В соответствии с известным житийным топосом он не только требовал от юной христианки отречься от веры, но и стремился верой овладеть. Особо стоит присмотреться к сцене, где Квинтиан отдает Агату в публичный дом (Fol. 67v). Как заметила историк Магдалена Карраско, на этом листе кто-то проделал крошечные дырки в глазах «бандерши» Афродизии и всех ее девяти дочерей (Carrasco 1985. Р. 21, Fig. 2). См. также: Easton 1994. P. 100–101, Fig. 12.

[82] См.: Yarza Luaces 1988; Camille 1998; Bartholeyns, Dittmar, Jolivet 2006; Bartholeyns, Dittmar, Jolivet 2008. P. 98–117; Антонов 2019; Gertsman 2021a; Gertsman 2021b. P. 86–88.

[83] Baschet 2014. P. 622–624, Fig. 49.

[84] Freedberg 1989. P. 415; Trexler 1980. P. 121. См. также глубокие порезы, оставленные кем-то на лицах палачей, на панели Джованни д’Алеманьи «Мученичество св. Аполлонии (вырывание зубов)» (ок. 1440–1445) из Академии Каррара в Бергамо (Маркова, Валагусса 2014. № 1, 2. Илл. С. 42–43), а также выскобленные лица и выбитые глаза мучителей Иоанна Евангелиста на посвященном ему алтаре (ок. 1450), который в начале XX в. находился в церкви Санта-Мария в Пучсерде (Каталония): Barcelona. Museu nacional d’art de Catalunya. № 024077–000.