Гриша:
– Ты как Лев Толстой. Ночью ушёл.
– Так я вернулся. К блинцам. Был вкусный стимул… Ма! Как Вы так печёте? Все они у Вас в дырочках мелких. Не блин, а тёплое духовитое решето.
– Сынок!.. Толенька!.. Будет свободная минута, повсегдашно наезжай. Днём… В ночь-полночь… Привсегда встретим тёплыми руками… Мы люди маленькие. У нас в кармане машина не пипикает. То и богатствия – одна во дворе верёвка бельё повесить. А на хлеб и к хлебу привсегда сыночку снайдём. Садись поближче к блинцам. Пока тёплые. Бери сметанку… Начинай…
– Тут нас упрашивать не надо.
9 мая 1979
Будь борщом!
– Сынок, я вспомнила… Тут у нас, в Гусёвке, померла у одного жинка. Остался он один. А готовить не умел. Сразу клал в холодную воду мясо, картошку, капусту, свеклу, приправу. Перекрестит всё то и велит:
– Будь борщом, пожалуйста! Христом-Богом прошу!
5 июня 1980
Боюсь…
– Я смерти не боюсь, сынок. А боюсь… Как зачнут кидать комки земли на гроб. Бум-бум-бум глудки по крышке… Пробьют крышку и мне достанется… Попаду щэ под горячу раздачу… Боюсь…
– Тогда Вы ничего не услышите уже…
– Услышу, Толюшка… Як же? Слышала всю жизню. А тута не услышу? Не можэ того буты… Не глухая… Боюсь, як с кладбища все пидуть по домам и спокинут на ночь меня одну в земле…
Концертик
– Сегодня, – рассказывает Гриша, – Сяглов, – это наш нижнедевицкий Брежнёв, первый секретарь рейхстага,[32] – собирал у себя на совещание профсоюзных дельцов райцентра.
Сяглов страшно любит рулить…
У этого Сяглика посток с вершок, а спеси на целого генсека…
Ну, напихалось человек сорок в его яму.[33]
Благоговейно ждут выхода нижнедевицкого солнца.
Вдруг по рядам шу-шу-шу!
Сам Сяглов идёт! Член КПСС с тыща девятьсот затёртого года!
Все приветственно вскочили.
А я так лениво и основательно долго пытаюсь встать.
Кормчий сразу горячей рысцой ко мне:
– Откуда?
– Маслозавод.
– Кем работаешь?
– Машинист холодильной установки.
– Общественная работа?
[32] Рейхстаг (шутл.) – райком партии КПСС.
[33] Яма – кабинет руководителя.