Говорила мама…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да возрадушки тебя я готов шилом вскопать тебе весь огород! Только не сегодня… Я перед тобой святую душу настежь расчехлю! Не мой ноне день… Какой из меня сегодня помогайчик?! В этом деле я классический Нуль Нулич! Потому в надёжные помощники я смело засылаю тебе самого Божечку!

– Бог-то Бог… Сам бы помог!

– Не-е… Я, всеконечно, люблю поработать. А особенно посидеть… Шурок! Дело не в грамматических словах. Мне просто нонь не работается. Не могу из-за тебя. Сижу на ступеньках и смертно воззираю на тебя. Исхожу. Вот ига мне сегодня попалась! Досмотрюсь – кой-где что порепается!

– Я погляжу, ты, Лёшик, дюже многозаботный. Ты уж не убивайся тако. Это не твоего огня дело. Хватя языком-то хлестать! И ты, дурноед, дай своему волнению власть! – хохочет наша соседушка, весело качаясь на лопате. – А то у тебя с жары все мозги поплавились и вытекли в пятку!

– Шурок! Твоя словесная интервенция попала в бидон![22] – отбивается Алёшик. – Мне она, как дверца к уху… А не забыла, что из-под смеха дети бывают? Кто смеётся, тому не минётся! Ты помнишь, жадность – плохая статья в человеке. А у нас всё крупное, ядрёное. Комары с орла! Людей забивают!.. Знаешь, над чем я сейчас строго думаю? В среду 25 июля 1821 года – это был год белой змеи – проездом из Воронежа в Курск царь Александр I пристыл на ночлег в нашем в Нижнедевицке. Будь мы тогда, у кого б он приночевал? Конечно, не у меня. Так и не у тебя, вседорогая Шурок! Он же мужеского построения! С глазами! И глядючи на тебя, мучился б побольшь моего. Ну на что ему такая кипяток ига? Сбёг бы император на сеновал на погребе у пана Григореску!

Шурочка закатывается ещё сильней.

– От чего она такая толстея? – шепнул я Грише.

– От недоедания. В деревне так… Встают до солнца и за лопату. Развиваться! Утомлённое солнце уже село. А они всё катаются на лопатах. Нравится!.. Говорят, кто посадил дерево, тот не зря прожил жизнь. Я не зря. Вот эту яблоньку у забора садил я. За шестьдесят копеек брал ростком на маслозаводе. Яблоки будут. Богатые. Что интересно, цветёт гроздьями. Пупырки кучами. Я посадил на огороде три яблони, шесть вишен. Вон видишь? Моя китайская вишенка расцвела… Во дворе три киевских каштана. Я сажал.

– Двенадцать раз прожил не зря!

Вывернулась из-за сарая мама:

– Хлопцы! Я тилько шо прибежала снизу. Из командировки. Докладую. Площадь вся застановлена народом у магайзина. Хлеба ни крошки. С пустом прибежала шкабердюга. Шо нам пойисты сконбинировать?

– Сами! – отмахивается Григорий. – Что Бог на душу кинет, ту комбинацию молча и берите.

Я прямо на огороде записываю за Гришей в блокнот:

– Ни одна твоя великая мысль не должна проскочить мимо человечества!

– Какие мысли? Дурацкие… День прошёл… Протолкнули его… Ну и… Кончай. Айда в наш вигвам.

Я до того накатался за день на лопате, что еле донёс родные ноженьки до койки.

Упал и пропал. И нога спит, и рука спит, и ухо спит, и мозоли на бедных московских ладонюшках спят…

6 мая 1979

Гришины хлопоты

Гриша посадил цветы на грядке с луком. Поливает цветы из литровой банки. Вода тут же, в железной ржавой бочке. Воды он только что натаскал из колонки.

– В апреле, – ласково вспоминает он, – ездил в Лиски. На областные курсы компрессорщиков.

Утрецо. Солнышко играет. Весна на дворе. Весна в душе. Шпацирую на занятия и мурлычу всяко-разно:

В дверях я с крашонушкой[23] Верушей стакнулся… Ух ты, тухты! Это что-то с чем-то! Радостная, как майская берёзка! Сразу легла ладуня на глаз. Увидал и сердчишко моё опаньки… Ёшки-переёшки-поварёшки! Повело коника на щавель! Влюбёхался по самую макушечку! Быстренько начесал чёлку и вперёд! Давай, давай, Гришуня! – подстёгиваю себя. – Вперёд! На тебя ж смотрит Родина и счастливые папка с мамкой!.. Любовь в сердце не утаишь. Сидим на занятиях… Переглядываемся… Нету лучше игры, как в переглядушки… На переменке пешком по рельсам к ней… Ей вроде совестно от людей вокруг. Гонит девка молодца, да сама прочь нейдёт… Как вспомню сейчас её царские формы… Порохом вспыхивает во мне огонь срочно подправить горькую демографическую картинку в России! На пятнадцать же лет моложе! Декольте по самое не горюй, Гришунечка! Ножки стройняшечки! Бёдра разбежливые, широченные. Евростандарт! Это хорошшо-с! Чем раздольней бёдра у мамки, тем умнее её детки!.. А одевалась как! Ноги уже кончились, а юбка ещё не начиналась! А королевский балкончик[24] какой озорной… Грудёнки стоят, как боевые огненные стрелы! Родные рубежи дорогой Отчизны надёжно защищены!.. Озарушка побегчивая… Быстра… Как молния! Не могла шагом ходить. Всё бегом и бегом. Да навыкладку. Того и жди, невинность обронит… До чего ж Верашенька красива, умна… Надо подбить колья к этой пейзаночке. Ух и работнём на досуге с витаминкой Ц! Стали видаться. Такой закрутился бешеный букетный роман с царской лилией… Расчехлился я на фунфырик… Разлил по рюмашкам и докладываю: «Дорогой товарисч Овидий нам сказал: «Быть влюблённым – значит быть в бешенстве при здравом уме». Так выпьем же за то, чтобы никакие прививки от бешенства не лишали нас способности любить и быть любимыми!»

Котёл кипящих страстей! С тигриным энтузиазмом я штурмом взял этот дерзко-восхитительный, божественно пылающий бастион, будто персонально брал горящий Берлин в мае сорок пятого. И понеслось!

– И долго неслось?

– И долго неслось, и сладко, брате, неслось… Поди, чёрный пояс по любовным скачкам спокойно можно мне вручать… Саукались так вплотняж… Ну прям два сапога на одну ногу! Звала вкусняшка меня Нежиком. Нежик… Нежный значит… Звала ещё солнценосцем… Песни пела какие духоподъёмные. Оптимистические. «Скорей же целуй меня везде! Уже двадцать звонит мне!» Она расстроила меня своими погибельными метаморфозами. Гриша, говорит, надо драпать нам из компрессорщиков. Мы ж, дурачоныши, на аммиаке пашем! А аммиак – травилка для нас! Как для несчастных мышек… Эта смертная зараза заедает, срезает наш век! Я хоть и дурочка из переулочка, а зря греметь крышкой не стану… Знаешь, до какой решалки я допрыгала? Не тебе говорить, в курсе… Наш женский ум меньше мужского. Эко вселенское горе! Ну и!.. Мы за большим не гонимся. Зачем нам лишний вес?.. Сбегу, говорит, в поварихи. И моя святая мечта – симпозиум по галушкам где-нибудь на волшебных Канарах! И чтоб цветочком ты сиял на том симпозиуме… Я в моменталий сориентировался на лискинской пересечённой местности и тут же эти волшебные Канары шоком перенёс в Лиски. Досрочно такой закатил симпозиумище А!.. Прощальные праздничные сексторжества отфестивалили на евроуровне… Ну бешеный скелетон…[25] И столько накидал ей на том дорогом симпозиуме галушек, что расставались – рыдали… Навпрочь залили слезами жилетки друг дружке. Так разве слезами горе замоешь? Знаешь, я полюбил… Вот такие тирольские пирожки…

– Фантастиш! Это снежком не присыплешь… Дела в нашем колхозе не так уж и плохи! Флаг тебе в руки! Думаю, это ускорит твой гордый бег к финишу в загсе… Я тебя, братушка, понимаю. Ситуацию надо зарулить! Вперё-ё-од!.. Милёшечка! Тихонечко перекрестись и не дыши лет пять. Пять не пять… А хоть немножко надо потерпеть ради важного дела. Отдохни малко от вечного дыхания, чтоб не спугнуть божью удачу, которая, как погляжу, желает вам, сударик, улыбнуться… Всё ж в ёлочку! Да здравствует блицс![26] Жизнь зла, полюбили вот и тебя. Григореску! Это судьба! Ты встретил девушку своей мечты. С прочими мечтами можешь теперь спокойно расстаться. Молодая! Не страхозябра какая… Красивушка! Лучше синицу в небе, чем утку под кроватью… Бери! Пока ветры не обдули да собаки не облаяли. Зерно в колоске, не валяйся в холодке! Кончай кормить завтрашними днями! Ну сколько можно толочь слова в ступе!? Срочно женись и большой привет кенгуру! Неужели ты не знаешь? Жена – величина постоянная. А любовница – величина временная. Ну так чё?

– Чирей на плечо!

– И всё? Ну так бу или не бу?

– Чего бу?

[22] Попасть в бидон – потерпеть неудачу.

[23] Крашонка – крашеное пасхальное яичко.

[24] Балкон – большая грудь.

[25] Скелетон (Skeleton, буквально – скелет, каркас) – зимний олимпийский вид спорта, представляющий собой спуск по ледяному жёлобу на двухполозьевых санях со скоростью до 130 километров в час.

[26] Блицс (аббревиатура) – береги любовь и цени свободу.