Пока они общались с дежурным, зазвонил телефон. Звонил Мидс из Провинстауна. Он сказал, что Тони связался с ним и сообщил, что знает, куда направились девушки: «Они поехали в Монреаль «чинить замок». Тербиди и Мэгнан ничего не поняли, и дежурный офицер пояснил, что на сленге «чинить замок» означает «сделать аборт».
Тербиди пришел в ярость. Во-первых, Пэт принимала таблетки. Во-вторых, она была бы счастлива забеременеть – они оба хотели иметь детей. Совсем недавно они говорили о свадьбе и о создании семьи. Тем не менее полицейский продолжал разговаривать с Тербиди так, словно подозревал его в исчезновении девушки.
– Это полный бред! – возмутился Тербиди и повернулся к Мэгнану: – Пошли отсюда![109]
По дороге в Провиденс Тербиди вспоминал последний разговор с Пэт. Он звонил ей в четверг, накануне их отъезда в Провинстаун. Он вспоминал, как они смеялись, потому что он отказывался рассказать ей про сюрприз, вспоминал свою радость на выходе из тату-салона, когда чернила еще не просохли на его плече. Он вспоминал, как стоял на залитой солнцем улице и чувствовал, что Пэт рядом. И в этот момент он с леденящим ужасом понял, что это было в субботу, 25 января, около двух часов дня по восточному времени.
Боб Тербиди окаменел. Именно в этот момент с Пэт Уолш произошло что-то ужасное[110].
Глава 47
Лайза
Чаще всего из Провинстауна к нам приезжал Билли. Он работал в «Королевском кучере», а его отец пытался ухаживать за мамой. Поначалу Билли мне очень нравился. Тони считал его «клевым котом», и я считала так же. Он был похож на одного участника The Beach Boys. Билли учил нас с Луизой и Джеффом прыгать в бассейн солдатиком, а Гейл наблюдала за нами с бортика – она была слишком маленькой, чтобы нырять. Билли всегда мне улыбался, как Сесилия и Тони. Но со временем его улыбка стала меняться. Он начал посматривать на меня как-то по-особому, и это меня нервировало. Я стала его избегать, но мама постоянно отправляла меня в кладовку за туалетной бумагой, полотенцами или сигаретами для автомата.
– Привет, Лайза, – высоким, скрипучим голосом приветствовал меня Билли, когда я быстро проходила через вестибюль. – Почему ты всегда так торопишься? У тебя что, муравьи в трусиках?
Я была совсем маленькой, но точно знала, что Билли не следует думать о моих трусиках.
В конце февраля Билли приехал к нам в дурном настроении. Я услышала его машину еще до того, как увидела ее – форсированный мотор рычал, как у гоночной машины. Я играла на дворе в снегу. Машина подъехала к нашему дому. Я увидела Билли и помахала ему. Он вышел из машины – новенького «Понтиака». Мама открыла дверь в тот момент, когда он собирался постучать. Я вбежала в дом следом за ним.
– Привет, Лайза! Продрогла? – спросил Билли.
Мама сурово указала мне на ноги:
– Снимай ботинки и поставь их на кухне!
Билли улыбнулся мне. Он старался улыбаться, но выглядел ужасно. Летний загар сошел, и кожа приобрела болезненный, желтоватый цвет. Я никогда раньше не видела у него прыщей, но теперь все лицо покрывали угри, зреющие и только что выдавленные. Глаза покраснели, светлые волосы отросли, стали жирными и неопрятными. Волосы клочьями свисали на воротник.
– Привет, Билли, – поздоровалась с ним мама, когда я пошла на кухню. – Что ты тут делаешь?
Билли засмеялся:
– Ну и прием! Ты не рада меня видеть?
Ответа я не услышала, но это было не важно. Ответ Билли был не нужен.
Вернувшись в гостиную, я почувствовала какой-то странный, неприятный запах. Я не поняла, чем это пахнет, но меня чуть не замутило. Может быть, все дело в тяжелой зимней одежде? Ведь раньше я видела Билли только в шортах и рубашках поло. Но зимняя одежда так не пахнет, так что дело не в одежде.
– Что привело тебя в Вест-Бриджуотер? – снова спросила мама, наклоняясь к Билли и целуя его в прыщавую щеку.
– Встречаюсь с приятелями, – ответил Билли. – Решил по дороге и к тебе заскочить.
– Как там мое любимое место на свете?
– Там неладно, – сказал Билли, глядя на меня. – Какое-то дерь… ну то есть происходит что-то неладное…
Мама намек поняла.
– Лайза, иди мыть посуду и не забудь насухо вытереть каждую тарелку, прежде чем ставить в шкаф. Прошлым вечером тарелки были мокрыми.
Я не стала спорить, хотя и знала, что накануне тарелки мыла не я, а сама мама. Впрочем, она вечером хорошо выпила и могла все забыть.
– А когда вымоешь посуду, – вмешался Билли, – я могу отвезти вас с Луизой за пончиками – у меня есть время до встречи с приятелями.
Билли изо всех сил пытался дружески улыбаться, но лицо у него было совсем невеселым.
– Здорово!
Я отправилась на кухню. Пончики – это, конечно, замечательно, но я понимала, что не хочу никуда ехать с Билли, не хочу сидеть в «Понтиаке» рядом с ним, видеть его прыщавое лицо и сальные волосы и чувствовать этот мерзкий запах.
[109] * Роберт Тербиди, беседа с Лео Дамором, 1980 год.
[110] Рут Энн Тербиди, беседа с Дженнифер Джордан, май 2020 года.