И вся идея заключалась в том, чтобы просто выманить Патрика из общей толпы (чтобы Хьюго его заприметил), а дальше Энди бы уже скрылся от Патрика и встретился бы с мистером О’Брайеном уже в трактире (на тот случай, если мистер О’Брайен тоже потеряет Энди из виду), ну а Хьюго в это время сел бы Патрику на хвост и выследил бы, куда он пойдет, а точнее – к кому…
– Ну-у… – протянул мистер О’Брайен сомневаясь. – А не слишком ли это рискованно?..
– Да какой риск? Мы рядом, вокруг толпа. Что может случиться?
– Ну… ну хорошо… – все-таки согласился мистер О’Брайен, покрутив еще раз в голове предложение Хьюго и целесообразность поимки Патрика. – Возможно, ты и прав…
Энди, конечно, попытался возразить на этот счет, но мистер О’Брайен его успокоил, что все будет хорошо и что они будут рядом. И похоже, Энди здесь был единственным, кто чувствовал, что добром это все не закончится. Но что оставалось делать?.. Кто-то же должен был стать приманкой… (Ну и, наконец, он принесет им хоть какую-то пользу и перестанет быть для всех обузой). И он покорно смирился. И весь оставшийся вечер (а точнее, уже ночь) – пока они сидели в баре, Энди провел в этих беспокойных мыслях, отстранившись от всех дальнейших разговоров.
А мистер О’Брайен, в отличие от Энди, выглядел вполне даже расслаблено, и они с Хьюго под конец даже разговорились – о своем, о житейском. И на этот счет Хьюго решил даже подбавить себе еще немного топлива:
– Эй, Хиггинс! – крикнул он бармену через весь зал. – Будь добр, налей-ка мне еще того же.
Они оставались чуть ли не последними посетителями в зале и вернулись в свой номер уже глубоко за полночь. И первым делом мистер О’Брайен добавил в уже остывший котелок добытый ими волосок гнома, который тут же зашипел и растворился в фиолетовой жиже, и было видно, как в темноте проявилась едва заметная испарина, переливающаяся словно радуга. После чего мистер О’Брайен перелил это все в несколько бутыльков и убрал их к остальным зельям. На этом их день закончился, и они разошлись по кроватям. А Хьюго улегся на полу (не забыв при этом захватить с собой сундучок) и практически сразу же затянулся выразительным храпом.
А у Энди никак не выходили из головы все его тревожные мысли: и этот странный Хьюго, и то, что теперь им предстояло выяснить, кто был напарником Патрика, но больше всего его волновало то, что завтра он будет приманкой. И все эти мысли были одна тяжелее другой. Но он так устал за весь день, что сон оказался сильнее него, и как только его голова коснулась подушки, так он тут же крепко уснул…
Глава 12. Ловись рыбка большая и маленькая
Утром Энди проснулся совершенно не выспавшийся. Он проснулся от холода, потому что за ночь комната уже остыла, и от шума, потому что Хьюго шуршал пакетиками и гремел посудой – в которой он принес им завтрак. Однако завтракал он там один, в то время как мистер О’Брайен задумчиво стоял у окна и что-то обдумывал.
Энди присел на кровать и уже точно понял, что он чувствует себя «не очень». Он спал всего лишь несколько часов. И глядя на Хьюго, он удивлялся, как у него получается оставаться таким бодреньким, учитывая еще и то, что вчера он выпил несколько кружек эля. (А может, в этом и был секрет?.. Хм… Но, скорее всего, это была просто старая привычка – быть с утра как огурчик. И долгие годы тренировки).
– Есть будешь? – спросил Хьюго, увидев, что Энди проснулся.
Энди молча кивнул. Хьюго уже доедал свою порцию омлета и поджаренных куриных ножек, и Энди решил поторопиться, чтобы никого собой не задерживать.
Из трактира они вышли рано, практически совсем затемно. И в их переулке еще даже не зажглись утренние фонари, только светилась вывеска трактира и пара окон в жилых домах. И это было то время, когда только-только начинали ходить первые утренние автобусы, в один из которых они как раз и сели.
Дорога до Ковент-Гардена была долгой, и пока они ехали, уже начало постепенно светать. При этом ехали они молча, и каждый думал о своем и переживал по-своему. Но, наверное, Энди волновался больше их всех. И чем ближе они подъезжали к Ковент-Гардену, тем тревожнее становилось у него на душе. И он еще никогда раньше не выходил на этой станции с таким странным чувством страха в груди. Обычно это всегда было ощущение выходного дня или праздника и предвкушение от будущих покупок. Но теперь все выглядело совсем по-другому…
Оказавшись на месте, они еще раз обсудили детали своего плана и условились, что если что-то пойдет не так или если они потеряются (или если Патрик, например, не объявится), то часов через пять, к обеду, они все равно встречаются снова в трактире. И Хьюго тоже подъедет к ним туда вечером со своими новостями.
Обсуждали они это, стоя неподалеку от лавки с зельями. И Хьюго вскользь посмотрел на нее, на секунду подумав туда зайти. И даже положил уже руку в карман, наощупь проверяя свою карточку. Но потом он вдруг передумал (как будто бы не рискнул ею воспользоваться) и вытащил руку из кармана обратно. Мистер О’Брайен увидел это его легкое замешательство и на всякий случай предложил ему свои зелья, на что Хьюго поспешил отказаться:
– Да не… – сказал он с некоторым пренебрежением. – У меня пока есть еще. – Как будто бы взять зелья таким образом для него означало опуститься ниже своего уровня, и было чем-то вроде унижения. А мистер О’Брайен спросил его тоже не просто так, потому что он давно уже причислил Хьюго к нижнему слою, которому порой было сложно выживать в здешнем мире. И чтобы достать для себя лишний пузырек зелья, ему нужно было изворачиваться различными способами – хотя бы потому, что не в каждом углу ему могли быть рады и не в каждой лавке ему могли продать зелье согласно его рангу.
Вот только мистеру О’Брайену даже и в голову не могло прийти, что на самом деле Хьюго может позволить себе гораздо больше, чем это могло показаться, и что он мог передумать идти в лавку совсем по другой причине. И что, возможно, жалость здесь была совсем неуместна…
Но как бы там ни было, Хьюго был непреклонен и, захватив с собой только кулек с куриными ножками (которые он припас еще из трактира), направился к своей наблюдательной точке на верхнем этаже. И с этого момента их план вступил в действие. Мистер О’Брайен тоже отошел к информационной стойке, чтобы не сильно светиться на виду. А Энди вышел в самый центр и начал прохаживаться из стороны в сторону неподалеку от лавок с зельями (куда обычно и приходили все гномы).
Но время шло, а ничего не происходило. И казалось, что их план уже не сработает, и можно сворачиваться и ехать обратно. Но тут, спустя несколько часов бесцельного блуждания, Энди вдруг краем глаза заметил, что между столиков мелькнул знакомый силуэт… Патрик! Вот он! Он действительно появился здесь!
И тут их взгляды пересеклись… И у Энди отчего-то похолодело внутри (Патрик больше не был для него «постояльцем», он был теперь гномом, который, скорее всего, охотится за ним и настроен к нему подозрительно-враждебно), и на пару секунд Энди застыл на месте. Равно как и Патрик, который (как ни странно) тоже выглядел немного обеспокоено. В голове у Энди пронеслась мысль: «Что он должен сейчас делать? Должен ли он уходить или ему продолжать стоять, ожидая, что Патрик подойдет к нему?» Но в какой-то момент это напряжение дошло до такого пика, что он больше не смог об этом думать и просто сорвался с места, и уже не глядя и не оборачиваясь побежал оттуда как можно быстрее…
Хьюго в это время уминал от безделья куриную ножку и, когда заметил сверху быстро убегающего Энди, тут же увидел и Патрика.
– Вот черт, – пробормотал он. И наскоро закончив с куриной ножкой и вытерев руки салфеткой, он приготовился действовать (а точнее, перемещаться в пространстве, чтобы очутиться поближе к Патрику).
Еще с полминуты он понаблюдал за Патриком, думая, что сейчас тот отправится вслед за Энди, но вопреки его ожиданиям, Патрик начал удаляться в противоположном направлении… Как будто заподозрил что-то неладное и решил поскорее скрыться из виду. Это было, конечно, странно, но основного плана это все равно не меняло.
Хьюго тут же спрятался за колонной, чтобы его никто не увидел, пока он будет перемещаться, и сосредоточенно щелкнул пальцами. Однако между ними проскочила только слабая искра, и ничего не произошло.
– Аагрх, – раздосадовано пропыхтел Хьюго и поторопился достать из внутреннего кармана плаща оранжевый пузырек для восстановления магических сил и, печально взболтнув его, сделал последний глоток, допив уже то, что оставалось на дне. После чего он еще раз щелкнул пальцами и на этот раз уже точно исчез, оставив после себя только легкое туманное облако (ну и предательский запах от куриных ножек…). В то же самое время он появился в другом месте – уже ближе к выходу, в одном из темных углов, где его по-прежнему никто не заметил. А затем как можно скорее постарался найти взглядом Патрика.
Патрик же стремительно удалялся, и Хьюго поторопился пойти вслед за ним, неуклюже сталкиваясь с прохожими и стараясь не упустить Патрика из виду (и в то же время не попадаться ему на глаза).
– Простите, – говорил он, иногда останавливаясь и приподнимаясь на носочки, высматривая Патрика впереди, и снова продолжал протискиваться сквозь толпу. И в мыслях у него было только одно – ох уж эта несносная толпа и ох уж эти несносные воскресно-рождественские распродажи, которые собирали здесь чуть ли не половину всего Лондона.