Неприязнь. Сомнения. Зачем зеркалить Совнару? Если Совнару что-то от них понадобится, он сам придет.
— Я поела, пойду учиться считать, — печально сказала Астрид. — Надо спасти Златобородку. Мам, поучишь меня?
— Иди пока в сад, милая, — попросила Лахджа. — Мы с папой доедим, и вместе тебя поучим.
— Только посуду не бейте, — посоветовала Астрид, подставляя руку попугаю. — Пойдем, Матти, поучишь меня считать.
Лахдже с Майно стало стыдно. Но они продолжили устанавливать границы.
Про Зиммизхи я даже не спрашиваю. Но могу ли я связываться с незнакомыми импозантными мужчинами, чтобы обсудить музыку и литературу?
Вместо ответа Дегатти шарахнул кулаком по столу. Вопрос звучал иронично и нарочито провокационно, но Лахджа не смогла полностью скрыть, что ее таки взволновала подобная возможность.
И супруг не сдержался.
— Ты слишком мало знаешь о своей так называемой родне! — перешел он на устную речь.
— А что знаешь о них ты? — облокотилась на стол Лахджа. — Ты же о них что-то знаешь? Почему вообще ты знаешь о них больше, чем я?
Дегатти шумно втянул воздух. Он закусил губу, несколько секунд колебался, а потом проронил:
— Я довольно долго сидел у Корчмаря…
Он сразу завертел головой. И Лахджа тоже это услышала. Как будто далеко-далеко звякнул обеденный колокольчик. Тихо и ненавязчиво, просто как предупреждение.
— Не продолжай! — торопливо сказала она. — Я поняла. Сразу бы так и сказал.
И они, не сговариваясь, сменили тему. Лахджа сказала:
— Кстати, я сегодня утром познакомилась с нашим соседом. Очень милый старичок.
— Инкадатти, что ли?.. Милый?..
— Склочный, но милый. Давай пригласим его на ланч?
— Зачем?
— Мне кажется, он одинок и ему не хватает общения. Может, обед в кругу добрых соседей растопит его черное сердечко?
— Плохо ты знаешь Инкадатти… но давай пригласим.
— Вообще, я бы хотела пригласить всех соседей. На новоселье. Кто еще тут вокруг живет?
— Хм… надо разузнать. Я семьдесят лет тут не жил, наверняка все сменились давно… кроме Инкадатти, конечно. Этот сморчок переживет даже Малигнитатиса. И напишет на него кляузу за то, что устроил конец света.
Астрид учили устному счету на яблочках. Мелких и кислых, потому что любые другие Астрид ненароком съедала. Это вносило путаницу, а ее и без того хватало.
— …Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, десятнадцать… — считала Астрид.
— Непр-равильно! — сразу перебил попугай. — За девятнадцатью идет двадцать!
— Я никогда не выучу… — сникла девочка. — И Златобородка погибнет…
Родители наблюдали за этим, попивая кофе. Солнце коснулось горизонта, его укутали оранжевые облака, в саду дул прохладный ветерок и разливалась атмосфера детской обреченности. Положив в чашку два леденца, Лахджа отхлебнула и посоветовала дочери:
— Не ищи логику, в математике ее нет. Просто запомни сто цифр. Ты демон, у тебя прекрасная память.
— В математике есть логика, — возразил муж.