— А нам у вас, правильно?
Старичок отвел взгляд.
— Правильно?.. — с нажимом спросила Лахджа. — Лес-то большой, что нам считаться?
Старик по-прежнему ничего не ответил. Но Лахджа решила не поднимать бучу из-за нескольких грибов. В конце концов, поместье стояло брошенным тридцать с лишним лет. Наверняка здесь все соседи со временем начали собирать грибы, да и дети наверняка бегали по ягоды. Что ей теперь — колючей проволокой обносить?
— Что вы мне голову-то морочите? — наконец проворчал сосед. — Грибы ей. Знаю я вас. Я демонов-то на свою территорию не пускаю!
— А… ну и сами тогда идите отсюда, пожалуйста… а грибы тут оставьте. Срезали на моей земле — значит, мои.
— Это чего это?! — почему-то обрадовался Инкадатти и набрал в грудь воздуха. — Ишь, пришла!.. порядки свои наводит!.. Старика гоняет!.. с собственной зем… почти!.. она ничейная была тридцать лет!.. Я ухаживал за ней, имею право!
Кажется, сосед любит скандалы.
— Большое спасибо! — низко поклонилась Лахджа, раскидывая руки метров на десять. — Во-о-о-от такущее! Но знаете, как говорят у меня дома? Оказанная услуга ничего не стоит.
У Инкадатти задрожали губы. Лахджа решила, что он сейчас заплачет, и уже хотела уступить эти несчастные грибы, лишь бы старик не расстраивался, но вдруг поняла, что тот улыбается. Что на его лице змеится улыбка неистового счастья. Глаза совсем не по-стариковски заблестели, нож в руке засветился, и Инкадатти прошипел:
— Мы еще посмотрим. Я управу-то найду. Думаете, можно обидеть беззащитного старика и ничего не будет? Так вы к этому в Паргороне относитесь? А у нас не Паргорон. У нас по законам живут. Меня найдется кому защитить.
Он говорил это, пятясь к своему поместью, не выпуская корзинки из рук. По дороге он остановился, присел и быстро срезал еще один гриб.
Лахджа не стала догонять склочного деда. Храк с ними, с грибами. Пусть подавится, айчап старый, не драться же из-за них.
Своей частью леса она осталась довольна. Ей выпало немного ельника, березняка и могучих старых кедров. Эти, впрочем, росли в основном уже в соседнем поместье, куда Лахджа без спросу заходить не стала. Она еще не познакомилась с соседом к северо-западу… да и с остальными соседями, если не считать живущего к западу Инкадатти. Надо будет, что ли, какую-нибудь вечеринку для них устроить… потом, когда усадьба перестанет напоминать хижину господина Ау.
— Астрид, не опаздывай к обеду! — крикнула Лахджа, услышав знакомый топоток. — И не забегай далеко!
Но Астрид и сама знала, что ей делать. Она с не меньшим увлечением исследовала окрестности, исследовала новую территорию. Восхищенная тем, насколько расширились ее владения, девочка важно вышагивала по лесу, дубася траву и камни палкой.
Это была очень хорошая палка. Длинная, крепкая, раздвоенная на конце. Астрид сама ее нашла и очень этим гордилась. Такую хорошую палку не каждый сможет найти, знаете ли. А кто и найдет — не оценит по достоинству.
Вторая рука Астрид тоже не пустовала. Енот выдал ей в дорогу запас провизии. Большую булку, только что из печи. Астрид ела сама и швырялась кусочками в птиц и белок. Она усвоила уроки мамы и теперь не ловила зверей, а кормила их… неважно, хотят они того или нет.
Подбив метким броском сойку, Астрид впихнула ей в клюв несколько крошек и почувствовала себя очень доброй. Ошеломленная такой щедростью птица вспорхнула на ветку и что-то затараторила.
Наверное, благодарит.
— Не за что! — улыбнулась ей девочка и побежала дальше.
Она поделилась по-честному. Половину булки съела сама, а половину скормила лесным обитателям. Угостила и пушистую белочку, и стрекочущую сороку, и важную ворону. А потом увидела садовую соню и решила ее тоже угостить, но соня застеснялась и бросилась наутек.
— Подожди! — засеменила следом Астрид. — Отведай булки!
Но соня все равно стеснялась и ловко увертывалась от хлебных шариков. Астрид скатывала их плотнее, чтобы летели быстрее и дальше, а корочку грызла сама, потому что корочка — это самое вкусное.
Но потом булка кончилась, а соня юркнула в нору, и Астрид сначала попыталась влезть следом, но грустно вздохнула, оказавшись слишком большой. А потом немного испугалась, поняв, что не знает, куда забежала и в какой стороне дом.
Мама, конечно, найдет ее. Но отругает или даже даст по попе. Так что стоит найтись самой, пока мама не заметила, что Астрид куда-то делась.
Со всех сторон высились деревья. Никаких дорожек или хотя бы тропинок…
Хорошо бы тропинок, конечно. Загадочных и извилистых, с густыми кустами, между которыми небольшие пространства, похожие на туннельчики… и чтоб ягодки росли… и чтобы там было что-нибудь загадочное. Вроде вороны дохлой.
Астрид попыталась взлететь, чтобы посмотреть вокруг с высоты и поискать каких-нибудь дохлых ворон, но у нее не получилось. Летала она еще неуверенно, а когда волновалась, то особенно плохо.
— Чтоб тебя, волнение!.. — прокляла она собственную неуверенность, грозя при этом почему-то небесам.