Евреи в войнах тысячелетий. Очерки военной истории еврейского народа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 15

Евреи в армии Российской империи

Конец XVIII века и XIX век стали годами эмансипации европейских евреев. В 1791 году Национальное собрание Франции постановило предоставить гражданские права еврейскому населению страны. В 1797 году Голландия стала первой страной в мире, в которой евреи имели право избирать и быть избранными в парламент. В Англии в XIX веке они получили право даже становиться пэрами, и действительно Ротшильд стал первым лордом-евреем.

Ничего не изменилось только в жизни евреев России, куда после раздела Польши вошло свыше шестисот тысяч, которые составили в то время более половины еврейского населения планеты.

В 1791 году в 25 провинциях Российской империи — нынешних Польше, Литве, Украине, а с 1818 года и в Бессарабской губернии — была введена система так называемой черты оседлости — подлинное проклятие для всех российских евреев, в основном проживавших именно в пределах этой черты. За редчайшими исключениями евреям нельзя было жить нигде, кроме как в границах черты оседлости. Да и там, согласно «Положению о евреях» 1804 года, им запрещалось жить в деревнях, брать в аренду землю и работать на ней. Все это привело еврейское население России к невероятной скученности и нищете.

Однако на этом беды их не кончились, и уже вскоре на евреев обрушился новый удар. До 1827 года евреев в российскую армию не брали. Набор в те времена осуществлялся по рекрутской системе: каждая община поставляла определенное число новобранцев — рекрутов. Еврейские же общины, вместо поставки рекрутов, вносили определенную плату. Но в 1827 году указом императора Николая Первого рекрутская повинность была распространена и на евреев. Хотя для армейского пополнения молодых мужчин в империи хватало с лихвой.

И дело было вовсе не в том, чтобы как-то выделить, отстранить евреев от выполнения важнейшего патриотического долга перед страной, где довелось жить. Не этого вовсе хотели евреи. Мировая история подтверждает, что евреи везде были готовы сражаться за ту землю, где жили. Но в России смысл этой черной затеи сводился к тому, чтобы через солдатчину заставить значительное число евреев изменить вере отцов и перейти в христианство. Предполагалось, что оторванные от родной среды, лишенные возможности соблюдать традиции и исполнять обряды иудейства, подвергаемые лишениям, беспрестанному насилию и издевательствам при попытке сохранить веру и, наоборот, соблазняемые весьма ощутимыми преимуществами в случае согласия ей изменить, евреи-солдаты поголовно примут христианство, станут выкрестами-православными. Для выполнения этой задачи шли на пренебрежение интересами армии, заставляя еврейские общины поставлять в нее даже большее количество рекрутов, чем полагалось от данного числа жителей.

Для евреев были выработаны специальные условия рекрутского набора, которые, игнорируя интересы армии, должны были ввести в ее ряды возможно большее количество евреев, независимо от их возраста и физического состояния. Для чего не пренебрегали и набором малолетних. Согласно специальному «Уставу рекрутской повинности и военной службы для евреев» 1827 года, полагалось евреев брать при каждом рекрутском наборе, а христиан — только в один из двух объявленных. Евреи давали 10 новобранцев от каждой тысячи мужчин, а христиане — только семь. А чтобы набрать такое количество, евреев стали брать в солдаты с 12-летнего возраста, обращая внимание лишь на то, «чтобы они не имели болезней и недостатков, совершенно несовместимых с военною службою. Протчие же, требуемые общими правилами качества, для евреев оставлять без рассмотрения…» (Устав, § 100).

И с первого же дня принимались все меры для обращения этих новобранцев в христианство. Уже во время следования к месту службы они содержались отдельно, но на постой определялись только в дома христиан. Сопровождающие обращались с ними совершенно безжалостно, безотносительно — унтеры это были или офицеры. И хотя Устав формально охранял неприкосновенность религии солдат, евреев беспрестанно толкали на путь отступничества: запрещали молиться, надевать тфиллин и цицес, отбирали и рвали все это, жгли молитвенники, не говоря уж о великой сложности получения кошерной пищи.

На каждом смотре вызывались из строя желающие принять крещение, и выкресты немедленно получали весьма ощутимые привилегии: их лучше одевали, хорошо кормили, освобождали от нарядов, иногда, на какой-то срок — и от повседневной муштры. На 19-м году жизни новобранцы, не принявшие православия, так же, как и прочие, приводились к присяге, но ее формула для иудеев была изменена. Они должны были клясться: «…жить с полным повиновением начальству воинскому, служить Царю и Отечеству так же верно, каково обязаны были бы служить для защиты пределов страны Израильской…»

Хотя по Уставу и не существовало специальных ограничений для евреев по распределению на места службы, но уже в 1829 году был издан указ: «О неназначении евреев в денщики, на карантинную стражу, нестроевые роты, особливо состоящие при гвардейском корпусе, в служительские команды всех военно-учебных заведений, службы комиссариатского и провиантского ведомств, а также домов Генерального штаба и 2-го отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии». То есть там, где могла бы их служба иметь хоть некоторые послабления.

Затем последовал приказ, запрещавший евреям служить во всех нестроевых частях военно-морского флота. А в 1856 году — указ императора Александра Второго о неназначении вообще евреев на флот и переводе уже там служащих в пехотные полки. Евреи могли быть производимы только в унтер-офицеры и ефрейторы. «…Запасные нижние чины, имеющие фармацевтическую степень не ниже провизора, призываемые в случае мобилизации, не должны быть назначаемы на фармацевтические должности. В музыкальные команды евреи могут быть назначаемы с таким расчетом, чтобы число их не превышало одной трети штатного числа музыкантов» (Свод военных постановлений, часть 2, кн. 1.). Указом 1832 года Николай Первый предписал производить в унтер-офицеры евреев «лишь за сугубые отличия в сражениях противу неприятеля и проявленную при сем доблесть».

То есть, считая евреев неполноценным и вредоносным включением, избавляли от них наиболее уязвимые места вооруженных сил. Любопытна сама формулировка некоторых установлений такого рода: «Впредь на оные места отнюдь не назначать совершенно молодых еще людей, а тем менее — рекрут дурной нравственности, а также всех нижних чинов из евреев».

Не имеется точных данных о количестве евреев, сданных в рекруты при Николае Первом, но совершенно установлен факт, что общины еврейские предъявленную норму законно выполнить были не в состоянии. Поэтому сдавать приходилось и восьмилетних мальчиков. Затем уж официально было разрешено еврейским общинам ловить у себя «евреев же, паспортов не имеющих или к другой общине принадлежащих». Это приводило в прямом смысле к похищениям: мужчин, а чаще всего — детей ловили, умыкали и силой сдавали в солдаты. Да еще и установленную официально норму набора при всяком удобном случае превышали беспардонно: для надобностей Севастопольской кампании было произведено два набора, причем христиане западной полосы дали по 19 рекрутов с каждой тысячи мужчин, восточной — по 9, а евреи в обоих случаях на Западе и на Востоке — по 30 рекрутов!

Но особой бесчеловечностью и откровенным цинизмом отличались установления о наборе еврейских детей в кантонисты. Указом первым же, от 26 августа 1827 года, предписывалось: «…Евреи малолетние, то есть до 18 лет имеющие, обращаются в заведения, учрежденные для приуготовления к военной службе, сиречь — батальоны и полубатальоны военных кантонистов». А если учесть, что сплошь и рядом в солдаты сдавали 8-летних мальчиков, детей, в сущности, то при палаческих нравах, царивших в этих заведениях, доля их была поистине ужасной. Именно о кантонистских учреждениях сказано было Аракчеевым: «Мое правило для вас таково есть: десять засеки, одного в строй поставь, вот и норма!»

Для того чтобы сразу же оторвать еврейских детишек от родной среды и почвы, их гнали в кантонистские батальоны, дислоцированные за тысячи верст от родительского дома, как правило, — пешком. Служба в николаевской армии засчитывалась с 18 лет и длилась 25, потому взятым в восьмилетием возрасте на долю служить доставалось по 35 лет, причем именно в детском возрасте перепадал самый суровый отрезок этой службы.

Помимо общих тяжких условий военного режима, благодаря чуждой и враждебной среде, еврейским детям, попавшим в кантонисты, все было еще ужаснее потому, что для обращения их в христианство использовались самые гнусные и бесчеловечно жестокие методы. Обязанность принудить их к крещению лежала на унтерах и младших офицерах, и они не стеснялись в применении для выполнения этой задачи самых зверских мер: избивали розгами, лишали пищи, пропускали сквозь строй, раздетыми выставляли на плац в сибирские морозы, окунали до обмороков и глухоты в ледяную воду, наносили глубокие раны при стрижке и многое другое, что подсказывала палаческая фантазия. Известен случай, когда кантонисты были специально загнаны в реку для массового крещения, некоторые из них демонстративно с молитвой пошли на глубокое место и утонули.

Немногие могли выдержать все истязания и сохранить верность иудейству. Значительная часть кантонистов вообще не выживала, погибая еще во время пешего пути к месту службы или в той же кантонистской роте. Однако все же инквизиторские методы ломали менее устойчивых, и это приводило, конечно, к увеличению числа крещеных евреев. Из всех имевшихся в России выкрестов подавляющее большинство давала армия. Если в 1843 году во всей империи числилось всего 1874 выкреста, то всего через четыре года их количество возросло до 4439 человек за счет уволенных в бессрочный отпуск евреев, которые только тогда и начали увольняться после 25-летней службы.

Трудно сказать, сколько именно солдат смогло за такой долгий срок тяжкой службы сохранить свое еврейство, об этом есть только отрывочные сведения. К примеру, в 1848 году из числа 167 солдат-евреев, уволенных в бессрочный отпуск, как тогда называлась отставка, крещение приняли только 49 человек, или около 30 процентов. Как видим, большинство осталось верными отеческому канону. Трудно и представить себе, каких мук стоило им не согласиться на крещение. Да и многие из обращенных кантонистов продолжали и в тех каторжных условиях оставаться верными прежней религии, как испанские марраны, и многие впоследствии вернулись в иудейство, что повлекло ряд судебных процессов: дело Кацмана в 1871 году, Айзенберга — в 1880-м, Терентьева — в 1881-м и др.

Поскольку выкрестам разрешалось проживать во всех краях Российской империи, то уже к середине 50-х годов в одной Москве числилось свыше 500 бывших кантонистов. Манифестом от 26 августа Александр Второй ликвидировал кантонистские учреждения и возвратил малолетних евреев их родителям. В манифесте сказано: «…рекрут с евреев взимать наравне со всеми другими состояниями и принимать оных тех же лет и качеств, кои определены и для рекрут других состояний и затем прием в рекруты малолетних евреев отменить совершенно».

Однако и эти указы ограничивали, например, право повсеместного жительства уволенным от службы евреям. Вместе с тем было указано, что во время нахождения на службе имеют евреи право получать кошерное мясо. Где нет синагоги и раввина, там нижним чинам разрешалось собираться для молитвы в указанных начальством местах под наблюдением надежного товарища, избранного ими для исправления раввинских обязанностей.

В 1858 году состоялось постановление о награждении евреев всеми орденами, которыми награждаются и мусульмане. В 1860 году евреи были допущены к службе в гвардии, через год разрешено производить евреев в строевые и нестроевые унтер-офицеры на общих основаниях. Тогда же был поднят вопрос о производстве евреев в офицеры, и хотя члены Комитета по устройству евреев и высказались в пользу этого, однако военный министр генерал Милютин на проекте указа начертал: «Право производства в военные чины едва ли может быть даровано евреям и в том случае, если бы оказалось возможным допустить их во все, без изъятия, гражданские должности. Потому как солдат-христианин с пренебрежением будет смотреть на офицера-еврея и самая строгая дисциплина бессильной окажется в борьбе с религиозными чувствами и убеждениями…» А ведь Милютин был по тем временам вполне прогрессивным военным деятелем, но примеров Западной Европы и Америки он либо не знал, либо и знать не желал.

1 января 1874 года взамен рекрутских наборов в России учреждается воинская повинность, распространявшаяся на всех граждан, без различия состояний и вероисповедания. Однако уже с 1874 года принимается ряд мер, чтобы ограничить права евреев и в этом плане. К примеру, указанно: «…для евреев, при определении их пригодности для военной службы, устанавливается меньшая мерка объема груди и роста, чем для лиц прочих вероисповеданий».

Принят был суровый закон, в силу которого семейство еврея — и только еврея, — уклонившегося от военной службы, подвергалось штрафу в размере 300 рублей — сумма по тем времена весьма чувствительная. Но это вовсе не значило, что ввиду штрафа евреев могли взять в армию меньше, чем занаряжено было. Ничуть не бывало — наряд выполнялся неукоснительно, а по нему евреев приходилось даже больше, чем мужчин других вероисповеданий. Последние известные нам данные относятся к 1907 году, когда христиане, составляя 91 процент призывников, дали 89 процентов новобранцев. А призывники-евреи, вставлявшие 5,24 процента призывников, дали 6,1 процента новобранцев. Это достигалось совершенно беспардонным способом разверстки по вероисповеданиям, при которой евреи лишались многих льгот, дававших отсрочку от призыва.

Рядом приказов были установлены и другие ограничения, касавшиеся евреев. Их, в частности, воспрещалось назначать в крепостную артиллерию, на флот, в пограничную и таможенную стражу, в резервные и местные батальоны и команды. В 1882 году последовало распоряжение об ограничении числа евреев — военных врачей и фельдшеров, причем предельной нормою их численности в части определялось пять процентов.

Принимались весьма жесткие меры, чтобы не допустить лицо иудейского вероисповедания к офицерскому чину. Их заведомо не принимали в кадетские корпуса и в юнкерские училища. Единственный для этого другой путь — держание экзаменов на офицерский чин, для человека, который был вольноопределяющимся, то есть студентом, или вообще имеющим высшее образование, был также запретным для евреев. Вот как это было сформулировано в приказе от 13 апреля 1905 года № 5804 Главного штаба: «…вольноопределяющиеся евреи и последователи других вредных сект не допускаются к держанию экзамена на звание прапорщика запаса». Известен только один случай, когда сыновья барона Гинцбурга, крупнейшего банкира России, Альфред и Александр, были зачислены в офицерский корпус. По высочайшему соизволению Александра III сыновья барона были произведены в корнеты, император подписал рескрипт и присовокупил: «Повелеваю впредь ни под каким видом иудеев к экзамену на офицера не допускать». Ну и не допускали, естественно. Когда в конце русско-японской войны последовало распоряжение о производстве ВСЕХ вольноопределяющихся, участников боев в офицеры — прапорщики запаса, то специально в нем оговорено было — кроме евреев.

Но быть может, евреи и в самом деле в рядах российских войск показали себя как люди, к службе и к бою малопригодные, ненадежные, трусы, слабодушные, предатели? В том-то и дело, что в действительности все обстояло совершенно иначе. Имеется немало неопровержимых свидетельств, что евреи отбывали военную повинность с особой старательностью, отличаясь, вот именно, большой добросовестностью при выполнении воинского долга. Многие военачальники также отмечают особенные еврейские качества: смекалку и дерзость, позволявшие им выполнять подчас, казалось бы, невыполнимые задачи. А в бою евреи, в большинстве случаев, были примером мужества и самоотверженности. Да и неудивительно все это, поскольку именно такие качества генетически присущи евреям, без них, безусловно, маленький, преследуемый и угнетаемый народец давно исчез бы с лица земли.

Естественно, что в таком случае как свидетельство ценных качеств должны были у евреев быть и военные награды. И, несмотря на неравное отношение к евреям, такие награды у них были. Одно из первых свидетельств об этом есть у знаменитого поэта-партизана Дениса Давыдова, который лично наградил за подвиг своего еврея-улана Георгиевским крестом. Д.Давыдов присовокупил: «…Весьма странно, что сей улан, получив Георгиевский знак, не мог открыто носить его: он был бердичевским евреем, завербовавшимся в уланы». Таких случаев в Отечественную войну 1812 года было несколько: двумя медалями был награжден Лазарь Жмудский, золотой медалью — секретный агент Гирш Гальперин. Когда же евреи стали отправлять воинскую повинность, таких случаев стало много и возник вопрос — имеют ли они право на ордена?

Он был разрешен положительно Николаем Первым, повелевшим, чтобы евреи на общих основаниях представлялись к знаку ордена св. Георгия за военные подвиги, а за выслугу двадцати лет — к ордену св. Анны. Вскоре, когда возникла необходимость награждения и другими орденами, постановлено было евреев и других нехристиан награждать за военные заслуги орденом св. Владимира, причем изображение святого заменено было вензелем, изображение креста — императорским орлом. А с 1857 года постановлением Государственного совета евреи-военнослужащие стали награждаться орденами на общих основаниях.

И было за что! Естественно, при несдерживаемом юдофобстве, явной предубежденности ко всему еврейскому, сегодня очень непросто отыскать официальные свидетельства проявлений воинской доблести и героизма евреев — российских воинов. И то, о чем здесь будет рассказано, составляет лишь небольшую часть того, что было в действительности и что нам неизвестно пока. Тем больше оснований постараться, чтобы ни одна крупица боевого мастерства российских евреев, их мужества и отваги, ни одно славное имя воина-еврея не пропали для памяти их потомков, чтобы знали они о своих далеких предках, честно, доблестно и жертвенно выполнявших свой солдатский долг перед страной, которая была для них мачехой.

Начиная с 1827 года, когда была введена для них воинская повинность, евреи активно участвовали во всех военных кампаниях, которые вела армия Российской империи. Первой такой большой войной была Крымская 1853–1856 гг. Памятник из белого мрамора, сооруженный в Севастополе над братской могилой 500 еврейских солдат, свидетельствует, что сражались они мужественно, не щадили себя, обороняя этот, запретный для них, город. Ведь Севастополь относился к числу городов, где евреям проживать строжайше запрещалось. По иронии судьбы, это право навечно получили те из них, кто сложил свои головы в боях за этот город.