Пока не надо. Посмотрим, что скажет.
– Ты и сам не столь давно был смертным, – напомнила Лахджа. – Откуда такой снобизм?
– Мы уже не они. И они нам не друзья.
– У меня все хорошо, – с нажимом произнесла Лахджа. – Меня не обижают, я здорова и в безопасности. Я вышла на связь без задней мысли, просто пообщаться. Сожалею, что это стало поводом для беспокойства.
Если бы Загак и впрямь просто о ней беспокоился, тут бы он и откланялся. Но здоровенный фархеррим не сдвинулся с места. Его глаза-дроны так и шныряли вокруг, пялились на все подряд, ныряли даже в реку, но к Лахдже больше не приближались.
– Здорова и в безопасности – это хорошо, – медленно произнес он. – Я очень рад за тебя. Но кроме здоровья и безопасности есть еще кое-что. Свободна ли ты в своих действиях?
– Смотря… что понимать… под свободой, – еще медленней произнесла Лахджа.
– Я понял. Знаешь, мы можем убить твоего колдуна…
– Не надо, я с ним добровольно.
– Добровольно ли?.. а как именно ты… – Загак втянул носом воздух, – …стала его фамиллиаром? Я представить не могу, при каких обстоятельствах высший демон согласится на подобное… добровольно.
Лахджа почувствовала смешанные эмоции Майно. Смесь гнева и стыда. Ситуация все-таки была очень сложная, и в противном случае они бы погибли, но в каком-то смысле он действительно воспользовался обстоятельствами. Он ведь изначально планировал…
Что ты планировал?..
Ничего.
Мысли Майно заметались, и он закрылся. За три года они сто раз говорили на эту тему, и пролитое молоко все равно не собрать, так что не имеет значения, был ли он тогда исключительно влюбленным героем, или все-таки держал в уме бесценный приз.
Хотя какой приз? Он был великим волшебником и до этого. Что уж такое он получил особенное? Склочную жену, чужого ребенка, да ненависть демолорда. Вот уж сказочное сокровище.
А это сейчас ее мысли или Майно?.. Иногда Лахджа не могла сказать точно, они оба друг на друга влияют.
А это ее мысль?!
– И все же представь, – сказала Лахджа, подбирая мешок с раками. – Я могу тебе еще чем-то помочь? Я очень тронута заботой, правда. Но я в ней не нуждаюсь… без обид.
– Без обид, – повторил Загак, пристально глядя на ее живот. – Не хочу показаться бестактным, но твой… плод… от смертного?
Лахджа почувствовала его гадливость и нарастающую враждебность. Почти так же Олиал смотрел на Вератора. Как на что-то… богопротивное. Омерзительное.
Так Рипли смотрела на свои химерообразные клоны в четвертой части.
– Да, от смертного, – с вызовом сказала она. – Мужа. Все в порядке.
– Не в порядке! – не сдержался и рявкнул Загак. – У тебя в теле… паразит!
Крылья Лахджи распахнулись, а хвост пошел волнами. Ее охватил гнев, и тело начало меняться. Ладони развернулись, выпуская пучки игольчатых щупальцев. Ноги разделились на несколько частей и покрылись хитином. Лицо превратилось в кошмарную морду. На песок брызнула смрадная слюна.
Однажды Лахджа уже убила одного фархеррима. Это не было сложным.
К счастью, Загак и сам мгновенно понял, что переборщил. Он выставил руки и торопливо произнес:
– Стой, прости, я не хотел оскорбить. Забудь мои слова, я просто неудачно выразился. Просто следую заведенным у нас порядкам. Но если у вас все по любви – я между вами не встану. Просто мне показалось, что ты, возможно, нуждаешься в помощи. Но если я ошибся – прости, что зря побеспокоил. Меньше всего на свете я желал бы обидеть кого-то вроде тебя. Давай забудем этот неприятный инцидент!
– Складно болтаешь, – сказала Лахджа, медленно возвращаясь в нормальный облик. – Хорошо… передавай привет… остальным. Обязательно им расскажи, что у меня все хорошо и я не люблю незваных гостей.
– Хорошо, – стал исчезать Загак. – Но если передумаешь… просто позеркаль.
Удивлена, что ты не стал вмешиваться.