В плену у прошлого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Летишь с Лизой? Как она перенесет перелет? А, если погода нелетная? – задавал вопросы Морозов. – Когда провели операцию?

– Двенадцатого числа. Говорят, все прошло без осложнений. Сейчас в реанимации. Прямого рейса нет, а с учетом пересадок, четыре часа лета до Москвы, столько же от Москвы до Тель-Авива.

– Выходные дни они твои, а с понедельника до среды напиши заявление и объясни мужикам все сама. Иди.

– Спасибо.

Она поговорила с коллегами, объяснив свое решение. Теперь это решение нужно было объяснить еще и дома. Она уже знала, что поступит именно так, как решила, но поговорить с семьей было необходимо. Марина не стала медлить и за ужином рассказала о том, что Воронцову сделали операцию вчера, и находится он сейчас в реанимации.

– Можно мы с Лизой полетим дня на два-три к нему? Я знаю и понимаю, что это неразумно и накладно. Но разум говорит, что это нужно ему, ей и мне, а деньги у меня есть, их оставил ее отец.

– Ты должна это сделать, Марина, – сказал Борис Романович. – Только бы погода не подвела. Рейса прямого, я думаю, от нас нет. Значит, летишь до Москвы. Вы с Родионом посмотрите расписание и выберите минимум времени скитания по аэропорту. Брать билет туда и обратно. Деньги нужно брать в валюте. Узнать, что там за погода. Я тебе, Марина, давно хотел сказать одну вещь. Ты, дочка, запомни одно: наш дом держится на твоем присутствии. Уйдешь ты, и я останусь совершенно один, не считая Варю с мужем. Если тебе неуютно жить в доме бывшего свекра, представь, что живешь ты в доме своего отчима. Так будет со всех сторон правильно.

– Спасибо, Борис Романович, – сказала Марина, целуя его в щеку. – Мне действительно так будет гораздо проще.

Учитывая, что в Израиле рабочая неделя начинается только с воскресенья, Марина с Лизой вылетели в Москву рано утром в субботу и в середине дня были в аэропорту Тель-Авива. Проблем с получением визы в Бен-Гурион не было. На такси из аэропорта они добрались до клиники Хадасса. Воронцову о своем прилете не сообщали. Они шли по коридору в сопровождении медсестры.

– Вам сюда, – сказала она, показав на дверь палаты.

Марина тихонько приоткрыла двери палаты и заглянула внутрь. Палата была одноместная и Воронцов, как будто спал.

– Лизонька, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили?

– Помню, мамочка. Клепко не обниматься, гломко не говолить и не суметь. Пойдем уже к нему.

Пока первые три дня после операции ему делали уколы от боли, он большую часть времени спал. Боль стала слабее, дозу препаратов снизили, и он часами, закрыв глаза, лежал и думал. Это все, что ему позволено было делать. Приходил отец, навещала мать и сестра, а он все ждал Марину. Слова, которые она сказала в лифте, позволяли ему надеяться на взаимные чувства. «Если бы ты только прилетела, я, наконец, решился тебе признаться во всем, а там будь, что будет. Ты даже не догадываешься, когда я тебя заметил, но не думал, что позже влюблюсь, как мальчишка. Да, ты была мне симпатична, и я решил тебе помочь. Не прошло и полгода, когда я понял, какая женщина мне нужна. Только ты так любила свое прошлое, что не замечала ничего вокруг, или не хотела замечать, не веря в серьезность моих намерений. Я думал, что мое решение уехать, что-то изменит между нами, но нет, и мне пришлось уехать. Я не мог тебе сказать всего и в твой прилет, не зная, чем закончится моя поездка сюда. Конечно, я поднимусь и без твоего присутствия, но у меня прибавилось бы сил, окажись ты ненадолго рядом, появился бы огромный стимул сделать это быстрее. Как же я тебя люблю, Дунаева. Этот безрассудный поступок, в свое время не казался мне таким абсурдным. Теперь я понимаю, что сделал глупость. Сорок лет – ума нет, это про меня. Как там моя принцесса? Марина ее не обидит, а другие члены семьи? – думал он, проваливаясь в сон, а просыпаясь, продолжал думать о том же. Ему показалось, что он видит Марину, стоявшую рядом и державшую Лизу за руку. Не открывая глаз, он прошептал: – Не уходи. Побудь еще немного рядом со мной, пожалуйста», – и тут же ощутил присутствие рядом с собой Лизы.

Они тихо вошли в палату, и Лиза тут же забыла все наказы матери. Она подошла к кровати, посмотрела на отца, который открыл глаза и с удивлением смотрел на нее, залезла на кровать и положила ему свою голову на грудь.

– Пливет. Я знала, что ты не спишь, а обманываешь меня.

– Лиза, дочка, как же я по тебе скучал, – гладя ее по голове, говорил отец. – Как же я рад вас видеть обоих. Присаживайтесь, девочки мои и рассказывайте мне обо всем. Марина, ты решила заняться шоковой терапией? Тебе это удалось. Господи, я даже не предполагал, что ты можешь решиться и прилететь, но честно скажу: я очень ждал тебя.

– Лизок, пойдем, помоем лицо и руки. Ты видишь, какая здесь чистота? А мы с тобой с дороги. У папы могут быть неприятности.

– Неплиятности нам не нузны. А у тебя есть сладенькое? Мы можем с мамой купить, – говорила она возвращаясь. – У нас есть флукты, йогулт, печенье. Ты будешь кушать?

– Ты голодная?

– Нас в самолете колмили и мама с собой брала пелекус, – ответила она и начала свой рассказ обо всех членах семьи, включая и Варвару с мужем. Минут через десять-пятнадцать уже потеряла интерес к происходящему, улеглась рядом с отцом и уснула.

– Не обижайся. Лиза устала от перелета. Без малого девять часов в воздухе, двухчасовое ожидание пересадки. Я молилась, чтобы погода не подвела. Как ты себя чувствуешь?

– Вы что из аэропорта прямо сюда? – удивленно спросил ее Воронцов. – А где ваш багаж?

– Мы из аэропорта прямо к тебе. Решили, что устроимся после посещения тебя на пару-тройку дней. Да мы и ненадолго, у нас билеты обратно на двадцатое число. Из багажа у нас всего одна сумка, мы ее оставили внизу.

– Дунаева, твое место рядом со мной, голову свою лечить, – говорил он, сжимая ее ладонь в своих руках.

– Вижу, ты идешь на поправку. Так может нам сегодня, и улететь назад? – спрашивала она, улыбаясь. – Повидали тебя, а претензии выслушивать, я не рассчитывала.

– Оставайтесь. Дня три я потерплю твое присутствие, если ты меня сейчас поцелуешь, – сказал он и, получил жаркий поцелуй. – Ты даже не можешь себе представить, как я рад твоему прилету. Дунаева, я такой старый дурак, что не сказал тебе этого шесть лет назад: родная моя, я тебя очень люблю. Это так трудно носить в себе и молчать. Теперь ты это знаешь и сама можешь принять решение, что со мной делать.

– А мой прилет не может заменить решение и ни о чем тебе не говорит? Как трудно любить и молчать я знаю, но теперь между нами все прояснилось и мы можем начать все с чистого листа, если ты не против этого, – говорила Марина, держа его руку в своих ладонях. – Да и что, собственно начинать, ведь мы с тобой женаты.

– Я от тебя ни за что не откажусь добровольно. Ты нужна нам с Лизой. Думаю, я найду общий язык с твоими сыновьями и мамой. И начнем с того, как и где вас устроить, – нажимая кнопку вызова, сказал он.

Появившаяся медсестра, выслушав пациента, обещала все устроить в течение часа. Рассказав, что гостиница находится рядом. Там можно не только жить, но и питаться, при ней есть обменный пункт и даже детская комната. Это удобно для тех, кто прилетает с детьми. Марине предложили даже чашечку кофе, от которого она не отказалась.