Повседневная жизнь России в заседаниях мирового суда и ревтрибунала. 1860–1920-е годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К следствию вызван был врач Другов. Ему поручили осмотреть трупы наказанных и дать о них свое заключение. В его заключении было сказано: «Наказание краснодубровским духоборцам было дано соразмерное, и умерли духоборцы, вероятно, от ядопринятия, от какого могли произойти и сине-багровые пятна, и иные знаки на спине и животе наказанных».

В результате всех этих действий тамбовской земской полиции краснодубровские духоборцы совершенно ожесточились. «Вашего пения и чтения, — говорили они чинам полиции, — мы ни за что слушать не будем».

Дело кончилось тем, что многих краснодубровских духоборцев еще высекли плетьми, а Зота Мукосеева сослали на поселение в Кольский уезд…

Подобные случаи могут происходить только в тех случаях, когда власть и суд действуют заодно, и следствие тому — отсутствие у простолюдина хоть каких-либо прав, даже на жизнь. Положение суда в действительности не было улучшено ни строгой регламентацией Петра I, ни мягкими указами Екатерины II. Законодательные попытки, а в большинстве лишь благие намерения Александра I, не внесли ничего нового в государственное устройство России, а законодательство и направление внутренней политики царствования Николая I лишь укрепили и развили до крайности бюрократический способ управления, в том числе судом, создали исключительно полицейское государство. Все реформы до воцарения Александра II преследовали одну цель — укрепление самодержавия и сосредоточение всей полноты власти, включая и судебную, в руках монарха.

И все же в начале XIX века начинает усиленно работать комиссия по составлению проекта уголовного уложения, а в 1836 году было повелено приступить к систематическому пересмотру уголовных законов под руководством министра юстиции графа М. М. Сперанского. Далее работа шла под руководством председателя Департамента законов Государственного совета графа Д. Н. Блудова. Начало царствования Александра II совпало с началом обсуждения работы старых правительственных и общественных учреждений. Манифест 19 февраля 1861 года об освобождении крестьян от крепостной зависимости стал началом нового государственного творчества, уже в некоторой степени считавшегося не только с потребностями императора и его окружения, но и с нуждами всего российского общества.

В 1860-х годах была проведена самая значительная Судебная реформа, которая ввела основы судопроизводства, принятые за основу во всем цивилизованном обществе, вывела русское судоустройство и судопроизводство из хаотического состояния. Была введена система независимых судов, где заседали профессионально подготовленные судьи, пребывающие в должности пожизненно. Стало возможным подавать апелляции не только по существу разбираемого дела, но и по поводу нарушения процессуальных норм, неправильного применения закона (кассация). Появились суд присяжных, сословие присяжных поверенных (адвокатов), мировой суд.

Больше всего восторгов вызвал суд присяжных, обеспечивавший реальное и непосредственное участие населения в отправлении правосудия. Суд стал гласным — в присутствии публики и, что самое удивительное, подсудимый имел защитника-юриста, который был полностью независим от государства. Но первое заседание нового суда не оправдало ожидаемых чаяний. Оно проходило еще без участия присяжных, но с защитниками и в присутствии публики. Об этом рассказал знаменитый адвокат Ф. Н. Плевако:

«Осенью 1865 года состоялось первое гласное публичное состязательное заседание Военного суда по делу об убийстве, которое обсуждалось по законам военного времени. Так как у военного ведомства не было здания, приспособленного для публичного разбирательства дела, то арендовали на Солянке один трактир и переделали его для новой цели. Из отдельных кабинетов были устроены комнаты: секретарская, для совещания судей, для свидетелей и прочее. Нечего и говорить, что зал суда в день разбора дела оказался переполнен. На улице, по всей Солянке, чуть не до Варварских ворот стояли толпы, как будто бы в здании трактира происходило не заседание суда по уголовному делу, а само уголовное событие.

Все лихорадочно следили за каждым моментом судебного разбирательства и торопливо передавали друг другу подробности, которые удавалось узнать от счастливцев, попавших на заседание.

Так как защитниками были мои товарищи Зорин и Розенберг, то мне удалось проникнуть внутрь. Насколько еще в то время не освоились с новыми способами судопроизводства, указывает следующий характерный факт.

Защитник Розенберг не только патетически взывал к милосердию судей, но даже упал перед ними на колени и, рыдая, умолял судей пощадить подсудимых…

Однако первый гласный суд оказался кровавым — виновные были приговорены к смертной казни… Из зала заседания, после объявления приговора, стали выносить дам и даже мужчин в обмороке».

А вот первый действительно суд присяжных состоялся в России 24 августа 1866 года. Слушалось дело крестьянина Ивана Тимофеева, обвиняемого в краже со взломом. Председатель суда напомнил присяжным заседателям, что «вы решаете дело по внутреннему убеждению и, в случае осуждения, можете признать подсудимого заслуживающим снисхождения». По жребию из тридцати присяжных заседателей выбрали двенадцать. Двух неявившихся, сославшись на болезнь, оштрафовали каждого на 100 рублей, что представляло по тому времени внушительную сумму денег. Состав присяжных заседателей был следующий: два крестьянина, полковник, статский советник, коллежский секретарь, лекарь, надворный советник, два купца, доктор при Мариинской больнице, титулярный советник и коллежский асессор. Можно сказать, представлены были все сословия.

В ночь с 15 на 16 мая 1866 года обвиняемый украл с чердака московской купчихи носильное платье и постельное белье. При этом разбил стекло в слуховом окне, через которое влез. Присяжные заседатели вынесли подсудимому обвинительный приговор, но признали его заслуживающим снисхождения. Суд приговорил Тимофеева к отдаче в арестантские роты на два года и девять месяцев.

Со временем суд присяжных зарекомендовал себя, как наиболее демократический по сравнению со своими предшественниками, хотя некоторые за ряд оправдательных приговоров называли его «судом улицы». Но можно быть уверенными, что присяжные заседатели не помиловали бы фон Меника, засекшего насмерть тамбовских духоборцев.

Еще более независимым и понятным народу стал мировой суд. Его судьи избирались земскими собраниями на три года и ежедневно сталкивались с десятками дел. Судили скоро и справедливо, основываясь не столько на законе, сколько на своем опыте жизни. Разбирательства у мирового судьи, приведенные в этой книге, помогут читателю зримо представить себе этот забытый, а теперь вновь возрождаемый способ судебного разбирательства.

Уложение о наказаниях в 1870 году, к которому нередко прибегали судьи в своей работе, пестрит многими статьями, по которым можно догадаться о главных ценностях того времени. Например, за личное оскорбление словами при ссорах в общественных местах виновные подвергались маловажному штрафу от 50 копеек до 1 рубля. Зато статья 2093 гласит: «За личное оскорбление словами отца или матери, или деда, или бабки виновный по жалобе оскорбленного подвергается заключению в смирительном доме на время от шести месяцев до одного года».

Декретом о суде Советской власти от 22 ноября 1917 года вся старая судебная система России была сломана сверху донизу — от Правительствующего сената до мировых судов. Их заменили ревтрибуналы и народные суды. В. И. Ленин писал: «Новый суд нужен был прежде всего для борьбы против эксплуататоров, пытающихся восстановить свое господство или отстаивать свои привилегии…» То есть суд опять, как в древние времена, стал служить исключительно интересам государства и правительства, а не обществу и отдельно взятой личности. И вновь стало реальностью, что советский фон Меник будет кнутобойствовать по-прежнему. Об этом читатель может составить свое мнение по приведенным в книге рассказам, составленным на основе следственных дел ревтрибуналов.

Чем дольше существует человечество, тем больше опутывает себя законами, уставами, правилами. Кажется, чего проще — суди по справедливости. Но у каждого свое представление о справедливости и способах ее достижения. Конечно: что мне законы, коли судьи знакомы!

Слово «закон» буквально означает «за конец, за край», то есть говорит о том крайнем пределе, переступить за который нельзя без риска оказаться преступником. Нынешняя же трактовка этого слова (если, конечно, разговор идет не о «законе джунглей») гораздо прозаичнее: «Нормативный акт высшего органа государственной власти».

Народное же понимание о законе и судопроизводстве, основанное на многовековом опыте, представляет собой довольно грустную картину:

Всуе законы писать, когда их не исполнять.

Беззаконным закон не писан.

Бог любит праведника, а судья ябедника.

В земле — черви, в воде — черти, в лесу — сучки, в суде — крючки… Куда идти?

В суд поди и кошелек неси.

В суд ногой — в карман рукой.

Где суд, туда и несут.

Закон — дышло, как повернешь, так и вышло.

Карман сух, так и судья глух.